– Да. Как я и говорил, это бинт, и на нем действительно оказалась кровь. Микроскопическое количество, конечно, но достаточное для определения ДНК.
– Слушаю тебя, – сказала Ди, вся обратившись в слух.
– Эта ДНК принадлежит мужчине по имени Рейне Даниэльссон.
– Рейне Даниэльссон? – воскликнула Ди и посмотрела на дочь, резвящуюся у воды.
Ди заметила, что одна из собак, кажется, начинает проявлять агрессивность, что не предвещало ничего хорошего, в ее рычании появились новые нотки. Ди позвала Люкке, дочь пошла к ней, вероятно, тоже заметив, что собака больше не выглядит доброжелательно. Ди взглянула на опушку. Ветки чуть-чуть шевелились, но уже немного иначе, как будто кто-то двигался вдоль границы леса.
И одновременно это ошеломительное известие.
– Да, подтвердил Робин. – Рейне Даниэльссон, тридцати трех лет. У меня на него пока больше ничего нет, я позвонил тебе сразу после получения результата. Я пришлю идентификационный номер.
Разговор был окончен. Ди увидела, что обещанный номер пришел, и начала судорожно набирать другой номер, телефонный номер, которого не было в списке контактов. И тут трубка зазвонила. Тот номер, который она еще не успела набрать, высветился на экране.
– Ди, – бодро раздалось в трубке. – Мы узнали, кто называл себя «Сэмом Бергером» в пансионате Линдсторп в Арьеплуге.
– Рейне Даниэльссон? – спросила Ди.
Воцарившаяся на том конце провода тишина казалась бездонной. И все же Ди не пришло в голову, что это прервалась связь. Возможно, кто-то там получил инсульт, но связь тут определенно была ни при чем.
Вдруг все встало ясно.
Рейне Даниэльссон. Неизвестный. И вместе с тем закоренелый серийный убийца.
Молчание продлилось так долго, что в эту ясность что-то попало, как песчинка под контактную линзу. Взгляд замутился, что-то саднило, жгло. Что-то связанное с именем Рейне Даниэльссона…
– Откуда тебе, черт возьми, это известно? – спросил наконец Бергер с другой стороны полярного круга.
– Правильный вопрос звучит так: откуда, черт возьми, это известно тебе?
– Мы отправили на анализ кусочки кожи из Арьеплуга.
– Вы «отправили на анализ кусочки кожи»? Как, черт побери? Вы решили наследить? Чтобы потом на меня вышли и оторвали мне голову?
– Все было неофициально, – успокоил ее Бергер. – Ты в безопасности.
– Ты меня очень успокоил.
– Откуда у тебя его имя?
– В котельной в Порьюсе нашлась нитка. Белая нитка, не черная, как в маске. Это оказался бинт, и на нем Робин нашел кровь. Нитка застряла в стене на высоте головы, если человек ростом метр восемьдесят пять сидел на полу. Возможно, ваш «Сэм Бергер» получил травмы головы в пансионате?
– Лица, – уточнил Бергер. – Говорят, он на бегу столкнулся с автобусом.
– Очень похоже на высокоинтеллектуального серийного убийцу.
– Он бывает высокоинтеллектуальным только во время приступов. Остальное время он, похоже, проводит в психушках, думая, что он это кто-то другой.
– Вы должны всегда присылать мне все, что узнали, – сказала Ди. – Мы сможем работать, только если будем координировать абсолютно все наши действия.
– У нас есть запись разговора с главным врачом Якобом Стенбумом. Я тебе пришлю файл. И еще у нас есть кое-какая новая информация о прошлом Йессики Юнссон. Например, она никак не могла быть беременной, когда ее убили. А ты можешь помочь нам найти ее фото?
– Я попытаюсь, – ответила Ди и обратила внимание, что собачники мирно бредут обратно к лесу.
Люкке сидела на камне и вела переписку в чате уже совсем открыто, явно протестуя таким образом против постоянных разговоров матери по телефону.
– Ты что-то разузнала об этом Рейне Даниэльссоне? – спросил Бергер.