Скотт вздрогнул и втянул голову в плечи.
— Дело не только в Бене Андерсе! — возмутился я. — Господи Боже, да неужели вы не понимаете?!
Бреннер оторвался от стола и сжал кулаки.
— А ты кто такой? Мы тебя вечером остановили, так ты даже разговаривать не стал, а теперь заявился и давай мне указывать, что и как делать?
— Я просто хочу, чтобы вы сказали правду.
— Так я, по-твоему, вру?
— Вы играете с человеческой жизнью!
Он зло ощерился.
— Чудненько. Да пусть его хоть повесят, мне до лампочки!
— Да я не о нем! — закричал я. — А девушка?! С ней-то что будет?
Тут он перестал ухмыляться. Такое впечатление, что эта мысль никогда не приходила ему в голову. Он пожал плечами, как бы пытаясь оправдаться.
— Да она, наверное, и так уже… того… померла.
Скарсдейл успел придержать мою руку, когда я двинулся на Бреннера. Страшным усилием воли я заставил себя попробовать еще раз.
— Он держит их живыми трое суток, потом убивает, — сказал я, стараясь говорить ровно. — Держит живыми, чтобы проделать с ними бог знает что. Пошел второй день, и полиция еще не добилась от Бена Андерса признания. А все оттого, что кто-то заявил, будто видел его возле ее дома. — Здесь мне пришлось сделать паузу. Секунду спустя я добавил: — Я вас очень прошу. Если это были вы, то так и скажите им.
Все смотрели на меня, ошеломленные до потери дара речи. Никому, кроме следователей, не было известно, что жертв убивали не сразу. Маккензи придет в ярость, когда узнает, что я все выболтал. Ну и ладно. Теперь моим вниманием полностью завладел Бреннер.
— Понятия не имею, о чем вы тут говорите, — пробормотал он, хотя в лице его читалось сомнение. Он отказывался смотреть нам в глаза.
— Карл? — нерешительно обратилась к нему мать.
— Сказал «не знаю», значит — не знаю! — выпалил он, разозлившись опять, и повернулся ко мне всем корпусом. — Что, задал свой вопрос? А теперь пошел вон отсюда, кусок дерьма!
Не знаю, чем бы все обернулось, если бы не Скарсдейл. Он мгновенно встрял между нами:
— Хватит! — Затем, глядя на Бреннера, он продолжил: — Карл, я понимаю, вы расстроены, но вам никак не следует прибегать к подобным выражениям в моем присутствии. Или на глазах у вашей матушки.
Бреннер отнюдь не стал приветливее, получив выговор, однако убежденность Скарсдейла в собственном авторитете носила абсолютный характер. Пастор обратился ко мне:
— Доктор Хантер, вы получили ответ. Не думаю, что вам следует здесь задерживаться.
Я не двинулся с места и просто смотрел на Бреннера. Никогда еще не была так сильна моя уверенность, что он оболгал Бена, чтобы отомстить ему. Как же мне хотелось выбить наконец правду из этой наглой рожи!
— Если с ней что-то случится… — сказал я, не узнавая собственного голоса. — Если она умрет из-за твоего вранья, даю клятву, что прикончу тебя вот этими руками.
Эта угроза словно высосала воздух из комнаты. Будто во сне, я почувствовал, как Скарсдейл взял меня под руку и повел к двери.
— Ну же, доктор Хантер…
Проходя мимо Скотта Бреннера, я остановился. Побелев как полотно, он широко раскрытыми глазами смотрел мне в лицо. Потом Скарсдейл вытолкал меня в коридор.
До «лендровера» мы дошли в полном молчании. Дар речи вернулся ко мне лишь после выезда на поселковую дорогу.
— Он врет.
— Если бы я знал, что вы потеряете самоконтроль, я никогда не согласился бы прийти, — горячо ответил Скарсдейл. — Что за постыдное поведение!