Солнце уже начинало припекать, когда я въехал в поселок. Такое впечатление, что полиции и репортеров стало еще больше. Журналисты, фотографы и звукотехники собрались небольшими группками, раздраженные отказами местных жителей давать интервью. Мучила мысль, что они здесь только из-за несчастья с Дженни. Подъезжая к церкви, я заметил Скарсдейла. Повинуясь безотчетному порыву, я затормозил и вышел из машины. Пастор разговаривал с Томом Мейсоном. Точнее, давал садовнику какие-то указания, наставительно покачивая костлявым пальцем. Завидев меня, священник замолчал и состроил недовольную гримасу.
— Доктор Хантер, — холодно произнес пастор вместо обычного приветствия.
— Я к вам с просьбой, — ответил я, беря быка за рога.
Скарсдейлу не удалось полностью погасить искорку удовлетворения.
— С просьбой? Какая, право, неожиданность, что я вам зачем-то понадобился.
Ладно, пусть потешится. На кону стоит гораздо большее, чем моя гордость или его тщеславие.
Не спрашивая зачем, он с преувеличенным вниманием посмотрел на часы.
— Как бы то ни было, вам придется подождать. Мне вскоре выходить в эфир с радиоинтервью, и я жду телефонного звонка.
В любой другой момент меня бы задел такой тон, но сейчас я едва обратил на него внимание.
— Дело очень важное.
— Тогда тем более вам лучше обождать, не так ли? — Он склонил голову, заслышав треньканье телефона из приоткрытой церковной двери. — Прошу прощения.
Мне захотелось схватить его за пыльные лацканы и хорошенько потрясти. Вместо этого я стиснул зубы, проводив засуетившегося пастора взглядом. А может, плюнуть и уйти? Но нет, его присутствие необходимо, если мне придется взывать к остаткам совести Бреннера. После инцидента минувшей ночью, когда я чуть было не задавил Карла, вряд ли он станет меня слушать, если я приду один.
Тут в сознание начал проникать какой-то лязгающий звук. Я обернулся и увидел, как Том Мейсон, отойдя в сторонку, аккуратно подстригает траву вокруг клумбы, делая вид, что не слышит нашего с пастором разговора. В голову пришла запоздалая мысль, что я даже не поздоровался с ним.
— Доброе утро, Том, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно. Затем, пошарив вокруг глазами в поисках его деда, я спросил: — А где Джордж?
— Еще в постели.
Надо же, а я и не знал, что он болен. Вот до какой степени я забросил свою врачебную практику.
— Опять спина?
Том кивнул.
— Ничего, отлежится пару дней, и все пройдет.
Я почувствовал угрызения совести. Старик Джордж с внуком — пациенты Генри, однако обходы на дому вменены в обязанность мне. К тому же пожилой садовник до такой степени отождествлялся с Манхэмом, что я просто обязан был заметить его отсутствие. Скольких уже людей я подвел за последнее время? Причем это еще не конец: сегодняшним утром Генри опять придется вести прием без меня.
Однако страх за судьбу Дженни перевесил все прочие доводы. Потребность что-то сделать — хоть что-нибудь! — начала закипать в душе на фоне напыщенного голоса Скарсдейла, доносящегося из церкви. От нетерпения кружилась голова. Свет казался слишком ярким, воздух до одури насыщен запахами… Что-то подсознательное не давало мне покоя, но что именно, я так и не понял, потому что услышал, как Скарсдейл повесил трубку. Секунду спустя он вышел из церковного офиса такой довольный, хоть плюнь.
— Итак, доктор Хантер, вы о чем-то хотели меня попросить?
— Мне надо переговорить с Карлом Бреннером. Хотелось бы, чтобы вы при этом присутствовали.
— Вот как? И с какой стати?
— Потому что он скорее прислушается к вашим словам.
— К моим словам? О чем?
Я бросил взгляд на садовника, но тот уже отошел подальше и казался полностью поглощенным работой.
— Полиция арестовала одного человека. Мне кажется, сыщики ошиблись, причем по вине Карла Бреннера.
— А эта ошибка никак не связана с Беном Андерсом, кстати?
Надо думать, выражение моего лица вполне сошло за ответ. Скарсдейл самодовольно усмехнулся.