Потрясенная открытием, раздавленная новым грузом отчаяния, девушка продолжала танец разбитой куклы под звук оживших колокольчиков.
Глава 24
Полиция отпустила Бена Андерса в тот же день. С этой новостью мне позвонил Маккензи.
— Вот, подумал, что вам не терпится узнать, — сказал он. Голос его казался усталым и тусклым, словно инспектор не спал целую ночь. Скорее всего так оно и было.
Я сидел в офисе при амбулатории, сбежав из пустоты собственного дома. Даже не могу сказать, с каким чувством я встретил это известие. С радостью за Бена? Да. С другой стороны, к ней почему-то примешивалось разочарование. Я никогда не верил, что Бен — убийца, и все же где-то в глубине души присутствовал, наверное, и некий элемент сомнения. А может, до тех пор, пока полиция допрашивала хоть какого-нибудь подозреваемого, имелась крохотная надежда найти Дженни. Теперь же и эта соломинка исчезла.
— Что случилось? — спросил я.
— Да ничего не случилось. Просто мы установили, что он никак не мог оказаться в ее доме на момент похищения, вот и все.
— Раньше вы так не считали…
— Раньше мы не знали, — сухо ответил Маккензи. — Он поначалу отказывался говорить, где провел то время. А теперь, когда рассказал, все сходится.
— Я что-то не понимаю, — озадачился я. — Если у Бена имелось алиби, то почему же он сразу не признался?
— Это вы у него сами узнавайте. — Кажется, инспектор начинал раздражаться. — Если захочет, то скажет. Что же касается нас, то он чист.
Я потер глаза.
— И что теперь?
— Естественно, продолжим разрабатывать прочие зацепки. Анализ улик из ее дома еще продолжается, а потому…
— Хватит меня пичкать своим официальным дерьмом! Выкладывайте как есть! — На том конце провода угрюмое молчание. — Извините…
Маккензи вздохнул.
— Делаем что можем. Больше сказать я не вправе.
— Еще подозреваемые есть?
— Пока нет.
— А Бреннер? — В самый последний момент я решил не говорить о нашей утренней стычке. — Мне до сих пор кажется, что именно он вам звонил насчет Бена. Не стоит ли с ним еще разок переговорить?
Инспектор так и не сумел скрыть раздражение.
— Я вам уже объяснял: у Карла Бреннера имеется алиби. Если он и виновен в фальшивой наводке, то разбираться с ним будем потом. А пока что есть дела поважнее.
Отчаяние, казалось, было готово захлестнуть меня с головой.
— Я могу как-то помочь? — спросил я, заранее зная ответ и все же надеясь на лучшее.
— Пока нет. — Он заколебался. — Послушайте, еще есть время. Тех женщин держали в живых почти трое суток. У нас есть основания считать, что он и сейчас поступит так же.
«Будто мне от этого легче!» — захотелось крикнуть во все горло. Пусть Дженни пока жива, мы оба знали, что это ненадолго. А от мысли, что с ней могли прямо сейчас вытворять, на душе становилось вообще невыносимо.
Попрощавшись с Маккензи, я пару минут тупо сидел, закрыв лицо руками. В дверь постучали, и я выпрямился на стуле. В комнату въехал Генри.
— Новости есть? — поинтересовался он.
Я покачал головой. В глаза бросилось, насколько уставшим он выглядел. Неудивительно. После исчезновения Дженни я даже притворяться бросил, что готов вести прием пациентов.
— Генри, вы как? — спросил я.