Они вместе сидели на полу лодочного дома и прислушивались к ежиной возне. Время шло удивительными шагами. Деревья непрерывно шелестели. Кто-то хотел войти к ним из другого времени.
– Свет, – сказал Бергер. – Почему казалось, что дом освещен?
– Как выяснилось, это не имеет значения.
– Интересно, что именно светилось.
– Вероятно, светящаяся краска. Вероятно, очень старая. Вероятно, нанесенная самим Вильямом двадцать три года назад.
– Но зачем?
– Он захватил этот брошенный лодочный домик. Сделал его своим. Он хотел, чтобы ему было легко находить сюда дорогу ночью. В те годы уже существовала хорошая светящаяся краска.
– Которая прослужила до сегодняшнего дня?
Тут у ежей случился конфликт, в углу раздался яростный грохот. Бергер вздрогнул, выдохнул, снял с себя бронежилет и встал. Подошел к покрытому паутиной выключателю и нажал. У главной двери зажглась лампа.
– Ничего себе, – сказал Бергер. – Электричество.
Блум посмотрела наверх взглядом из совершенно другого десятилетия и сказала:
– Оно, наверное, незаметно утекает с одной из двух конфликтующих фирм.
Она сорвала с себя бронежилет и продолжила:
– Нам надо уезжать как можно скорее.
Бергер покивал. Но потом спросил:
– Разве это обязательно?
Блум резко повернулась и посмотрела на него.
– Нам некуда ехать ночью, – пояснил Бергер. – А время идет. Может быть, нам даже стоит попытаться что-нибудь сделать. И немного подумать.
– Ты намекаешь, что я должна остаться в доме, где меня мучили? И где ты меня так безжалостно предал?
– Именно это я и имел в виду.
Наведение порядка заняло несколько часов. Они работали до и после рассвета, разгребали старье, выносили мусор, развешивали и расставляли вещи, что-то чинили. Когда они наконец занесли в дом огромный сверток, завернутый в брезент защитного цвета, было уже настолько светло, что можно было выключить свет. Они прислонили сверток к опорам и устало развернули брезент, с которого капала вода. Перед ними предстала потрясающая фотография, изображающая группу альпинистов, поднимающихся на заснеженную гору. Забив пару гвоздей в опоры, они повесили на них картину. Раскрыли створки, и она стала в два раза шире. Внутри все было покрыто стикерами и другими бумагами, которые вопреки всему остались сухими.
Блум отошла к одному из верстаков и села на тщательно отмытый стул. На верстаке в настоящий момент не стояло ничего, кроме нескольких бутылок с протеиновым коктейлем. Молли начала доставать вещи из одного из чемоданов, тянуть провода и подключать свой ноутбук к каким-то коробочкам. Бергер спросил:
– Это чемоданы СЭПО?
– Это оборудование для выживания в условиях внедрения. Оно всегда лежит в машине.
– А риск слежки? Оно действительно не оставляет следов?
– Поскольку я вытащила сим-карту из твоего мобильного, все должно быть хорошо. Это мое неотслеживаемое оборудование, включая вполне приемлемое 4G-подключение.
– Но мы не сможем зайти в реестр и внутреннюю сеть?
– Еще как сможем. Цель этого оборудования в том, что я должна выходить именно туда из разных мутных мест, не оставляя следов, чтобы меня не идентифицировали. Одно из немногих преимуществ работы под прикрытием.
Бергер кивнул и впервые внимательно осмотрел помещение. Все еще грязно, обстановка спартанская, но, может быть, получится пожить и в таких условиях.
– А как с базовыми потребностями? – спросил он. – Водопровод, спальные места, туалет, холодильник, плита, еда?