Проведя подробное расследование, я выяснил все мельчайшие подробности его личной жизни, которые могли оказаться полезными. Мои русские друзья должны были остаться довольны, а я получил бы свою виллу на острове Мёя, вышел бы на пенсию и наслаждался бы своей чудесной привилегированной жизнью.
Оказалось, что семья Бабино – из Швеции. Он встретил одну шведку и перевез ее вместе с ее детьми, близнецами, во Францию. Только потом я понял, что покинутый муж и отец был шведским полицейским.
Речь шла о твоей семье, Сэм. О твоей бывшей семье.
Через тебя у меня открылся бы прямой выход на Жана Бабино и его личную жизнь. Ты был тем семенем, которое я бросил в землю, Сэм.
Теперь, полагаю, я завладел твоим вниманием, Сэм.
Думаю, ты жаждешь продолжения.
Все это время семья Бабино конспирировалась в Париже. Никто не знает, где они находятся.
Теперь я расскажу, каков был мой план. План поистине изысканный, хотя при нынешнем положении вещей одному Богу известно, что будет дальше.
У меня не было никаких шансов выйти на семью Бабино до аукциона – они слишком хорошо скрываются и охраняются, – но на самом аукционе к ним можно было подобраться. Жан Бабино всегда путешествует в окружении целой свиты из лучших телохранителей и опытных экспертов, предположительно, прошедших через Иностранный легион. Их всегда пятеро, и никто не может даже близко подойти к Бабино. С другой стороны, все эти аукционы проходят, как правило, очень цивилизованно.
В преддверие шведского аукциона выяснилось еще одно обстоятельство. Похоже, свита Бабино будет увеличена по сравнению с тем, сколько человек охраняли его в Ирландии и Австрии.
Теперь вместо пяти человек его будут сопровождать целых восемь.
Дело в том, что остальные члены семьи Бабино тоже приедут на Ландсорт, Сэм. Понятия не имею, зачем Жану брать с собой семью; как-то это странно. Возможно, он им не доверяет и хочет сохранить над ними контроль.
В любом случае, теперь с Бабино приедут восемь человек телохранителей.
Пять плюс три.
Вот почему ты сидишь там на своем островке, Сэм. У меня теперь есть лазейка. Ты должен был связаться с близнецами, выманить их к себе, заставить покинуть хостел на Ландсорте, как только начнется аукцион и они останутся дома одни. При этом ты должен был пребывать в полной уверенности, что делаешь это ради их спасения. А я должен был тебя опередить, перехватить близнецов прямо у тебя на глазах, а тебя самого убить. А затем подстроить все таким образом, чтобы тебя считали замешанным в аукционе, чтобы тебя считали шпионом, Сэм.
В разгар аукциона Жану Бабино сообщили бы, что его семья похищена. Аукцион пришлось бы прервать. Тогда можно было бы начать переговоры напрямую с моими русскими знакомыми – с находящимся прямо там, на месте, адвокатом из Москвы. А я был бы в безопасности с твоей семьей.
Которую затем, конечно, не оставили бы в живых.
Таков был план. Ты должен был стать моей жертвой, Сэм. Ты и твоя семья. Целая жертвенная семья.
А как теперь все пойдет на Ландсорте без меня, я не знаю. Но боюсь, что это будет настоящая кровавая баня. И сильно сомневаюсь, что членам твоей семьи удастся выйти из нее живыми.
Это мои прощальные слова, Сэм.
Твоя семья обречена.
Оскар мертв, Маркус мертв, Фрейя мертва.
На мгновение показалось, что мужчина со стальными волосами испытывает детскую радость. Затем он откинулся на спинку стула и улыбнулся улыбкой, которая при иных обстоятельствах выглядела бы почти отеческой, полной сочувствия и заботы.
Вдруг он резко повернулся в сторону, пару секунд слушал кого-то или что-то, а потом прошипел:
– Вот черт!
Его рука приблизилась к камере, увеличившись до неимоверных размеров. Он снял камеру, изображение запрыгало: потолок, стены, пол. Очень быстро.
Затем камера выключилась.
Экран почернел.
35
Погода, преследовавшая их от самой Упсалы, так и зависла над Стокгольмом, расстилая первое в этом году снежное покрывало над кладбищем Скугсчюркогорден, задержалась в Фарсте, Тронгсунде, Лэнне, начала меняться в Йордбро и окончательно сдалась у замка Хэринге. Постепенно снегопад перешел в дождь со снегом, и на причале Нюнесхамна их ждала привычная картина. Шторм, достаточно чувствительный еще на пароме, превратился в настоящую бурю, швыряющую в окно гигантские снежки, когда они, добравшись до дома, устроились каждый со своим бокалом вина в большой комнате. Когда они ложились спать, метель все свирепствовала.