Вдруг зазвонил мобильный телефон. В трубке – уверенный мужской голос:
– Просто хотел напомнить, что у вас осталось пятнадцать минут.
– Что? – не поняла Ди.
– Пишите свой рассказ, – сказал оперативный начальник СЭПО.
30
Солнце и правда светило вовсю. Между маленькими островками сверкало и переливалось золотом море. Освещенный пляж отливал последними бликами ушедшего лета.
Запрокинув голову, Аиша Пачачи ловила солнечные лучи, с закрытыми глазами вдыхала богатый кислородом морской воздух. Бергер и Блум наблюдали, словно в прямом эфире, как ее худенькое тело вновь наполняется жизнью. А какой у нее был аппетит! Им приходилось удерживать ее, чтобы соблюсти все предписания Врача.
Она выжила. Два с половиной года в неволе, и все же она жива. Выдержала весь этот ад.
Аиша опустила взгляд на плюшевого медвежонка, сидящего у нее на коленях, и сказала:
– Поверить не могу, что у вас в холодильнике нашелся и хумус, и все остальное.
– Это все Молли, – честно ответил Бергер. – Мы по дороге заехали в ресторан, где можно заказать еду навынос.
– Хотя я не уверена, что он иракский, – сказала Блум.
Аиша улыбнулась, посмотрела на море.
– Вон там, – произнес Бергер, – Если ты проследишь взглядом за моим указательным пальцем, между островами, прямо перед линией горизонта, находится самое глубокое место во всем Балтийском море. Называется Ландсортская впадина. Полкилометра глубиной. Даже не представить себе, настоящая преисподняя.
– Ну, в преисподней я побывала.
Бергер засмеялся.
– А я добрался только до середины. Но и там уже было достаточно темно и холодно.
– Вернемся в дом? – предложила Блум.
Девушка кивнула, продолжая улыбаться.
– Я хочу увидеть маму и папу, – сказала она.
– Мы над этим работаем, – глухо отозвался Бергер.
Они медленно побрели через остров. На Аише была запасная одежда, которая нашлась в конспиративном доме, и хотя вещи были явно ей велики, они на удивление шли ей. Они миновали спущенный надувной плот Молли, валявшийся в кустах рядом с сиротливым мотором.
Они старались по возможности идти вдоль самого берега. День, действительно, выдался чудесный. Воздух был оглушительно чист. Земля дышала свежестью.
Показался причал, лодочный сарай, потом сам дом. Пройдя через винный погреб, они оказались в большой комнате.
– Не хочешь прилечь, Аиша? – спросила Блум.
– Належалась, – ответила Аиша, покачав головой.
Они с Бергером устроились на диване, Блум осталась стоять.
– Хочешь чаю? – спросила она. – Или кофе?
– Никогда не пила кофе! Было бы интересно попробовать.
Два с половиной года вычеркнуты из жизни, подумал Бергер. Как раз те два с половиной года, когда люди обычно начинают любить кофе (хотя далеко не только его).