– Там все гораздо сложнее, – сказал Бергер и посмотрел на нее. – Мы к этому потом вернемся. Как вы познакомились?
Блум отвела взгляд и пожала плечами.
– На какой-то вечеринке, точно не помню. Я была молодой подающей надежды актрисой, пыталась стереть из памяти темное прошлое, часто появлялась на вечеринках. На одной из них был Карстен. Он учился в какой-то цирковой школе. Новый цирк. Может быть, даже знаменитый Cirkus Cirkör. Классно ходил по канату. Акробат, воздушный гимнаст, жонглер и всякое такое.
– И тебе это показалось привлекательным?
– Да нет. Но между нами было кое-что общее. А именно – общий литературный идол. Джойс.
– Джойс?
– Джеймс Джойс, – кивнула Блум. Писатель. Знаешь такого?
– «Улисс», – произнес, к своему удивлению, Бергер.
Блум кивнула, нахмурилась.
– Классический роман тысяча девятьсот двадцать второго года. Главного героя зовут Леопольд Блум. Последняя глава состоит из длинного монолога его жены Молли, произнесенного в постели.
– Молли Блум? – спросил Бергер скептически.
– Карстен решил, что я неспроста тоже люблю Джойса. И недаром меня зовут Молли, а он Блум. Он говорил, что это небесный знак, весть из мира, где все устроено более правильно, чем в нашем. Если мы поженимся, я приближусь к Молли Блум настолько, насколько это вообще возможно. А он будет моим Леопольдом.
– Вот черт, – выругался Бергер.
– Вот именно, из этого черти что получилось. Мы были совершенно незрелыми. Месяц пожили в моей квартире на Эульсгатан, мне этого хватило. Квартира была моя, не его, мы быстро развелись. Когда я его выгнала, он решил взять реванш и поменял фамилию на «Бойлан».
– Не понимаю…
– В «Улиссе» любовника Молли Блум зовут Бойлан. Дамский угодник, занимается рекламой, работает менеджером в сфере бокса, один из певцов – коллег Молли. Он периодически появляется в романе, в частности, Леопольд знает, что вечером тот собирается переспать с его женой. Карстен взял эту фамилию мне назло. Чтобы показать мне, что он еще вернется, только уже в роли любовника, а не мужа. Мне так кажется…
– А потом пошел работать в СЭПО? Как и ты?
– На самом деле, это Карстен замолвил за меня словечко. Он внезапно позвонил, сказал, что СЭПО очень нужны секретные агенты, а лучших кандидатов, чем актеры, не найти. К тому моменту я уже не была так очарована актерской профессией, больше интересовалась законом и правом.
– То есть он замолвил за тебя словечко твоему же отцу? Августу Стену?
Молли замерла. Мрачно посмотрела на Бергера и отчетливо произнесла:
– Он мне не отец. Мы просто однофамильцы.
Они встретились взглядами, долго считывали друг друга.
Наконец Блум проговорила:
– Зачем было Карстену убивать нашего ублюдка, да еще сваливать это на тебя? Что вообще происходит?
– То, что происходит, плохо с этим вяжется, в том-то все и дело, – сказал Бергер, подходя к доске. – А происходит вот что.
Он показал на портрет.
– Аиша Пачачи у Карстена. Семь минус один. Он оказался предателем, тем, кого Стен целый год пытался вычислить. Ты знаешь, о чем я говорю.
Бергер внимательно наблюдал за ее реакцией. Он заметил ее замешательство, и не будь она Молли Блум, он заключил бы ее в свои объятья. Но перед ним был один их лучших секретных агентов службы безопасности, одна из лучших актрис, которая уже не раз обводила его вокруг пальца. Он усмехнулся.
Подумал: «По крайней мере, ты не знаешь, что беременна от меня». А вслух произнес:
– Тебе ведь об этом известно? И ты, и твой бывший муж Карстен много лет работали бок о бок с Августом Стеном. Вы должны были общаться, так сказать, на регулярной основе.