«К. Блум и М. Стен, ныне Блум. 04.11.2000».
У Бергера не было времени, совсем не было. Если на остров кто-то проник, он уже, наверное, совсем близко. И все-таки он успел изменить параметры поиска в других ежедневных газетах – ввел конкретную дату, четвертое ноября двухтысячного года.
Потом выбежал из дому.
На улице было сыро и серо, темнело. Он огляделся по сторонам, держа оружие перед собой. Ничего, кроме сгущающихся сумерек. Совсем ничего.
Бергер вернулся в дом, закрыл за собой дверь, задержался в винном погребе у самого входа в большую комнату. Издалека было видно, как на экране снова, словно в замедленной съемке, поменялась картинка.
Камера номер один.
Он ведь там только что был.
Бергер бросился к входной двери, распахнул ее, держа наготове пистолет, увидел какое-то движение за деревьями всего в пяти метрах от дома. Ему было нечего терять.
Бергер выстрелил.
Выстрелил без вопросов, без предупреждений, два, три раза. За деревьями что-то дернулось. Он бросился туда, держа пистолет перед собой. Оружие в руке заметно дрожало.
После выстрелов наступила оглушительная тишина, слух как будто полностью выключился. И все же он разобрал какие-то звуки. Шевельнулись ветки деревьев. Ломая еловые лапы, на землю медленно опустилось тело.
Оно упало прямо в его сторону.
Когда тело было уже почти у самой земли, Бергер выстрелил в него еще раз. Лишь когда тело окончательно распласталось на земле, мертвое и неподвижное, Бергер заметил, что это вовсе и не тело. Он подошел ближе, быстро осмотрел непонятный предмет. Мешок, джутовый мешок, набитый травой и ветками. Этот мешок стоял на камне, а потом медленно соскользнул вниз. Именно это движение и заметил Бергер.
И выстрелил.
Пару секунд он стоял, словно парализованный. Затем повернулся к дому. Уже совсем стемнело.
Входная дверь была закрыта.
Хотя он ее не закрывал.
Бергер направился к дому. Пистолет в руке безбожно дрожал. Бергер подошел к двери, взялся за ручку, медленно потянул ее вверх. Из дома повеяло ветром, холодным ветром, который, казалось, хотел снова захлопнуть дверь. Бергер постоял, подумал, попытался оставаться таким же холодным, как сквозняк из-под двери.
Потом распахнул дверь, ринулся внутрь, пробежал через погреб, влетел в большую комнату, готовый выстрелить в любую секунду.
Какой-то неуловимый инстинкт не дал его пальцу нажать на курок, какое-то мимолетное ощущение удержало его от того, чтобы хладнокровно застрелить человека, сидящего за его письменным столом, у его компьютера. Человек обернулся.
На коричневых волосах, подстриженных под каре, пробивались светлые пряди.
– Как тебе понравилось стрелять, – произнесла Молли Блум.
К своему удивлению, Бергер не опустил оружия. Держал его направленным на Блум. А говорить не мог.
Говорить он не мог.
Медленно, спотыкаясь, пошел к ней.
Его охватили сразу все чувства, которые может испытывать человек.
Сквозняк захлопнул дверь у него за спиной.
– Я выставила окно, – произнесла Блум и махнула рукой в сторону спальни, – чтобы не разбивать стекло.
Ему хотелось обнять ее. Застрелить ее.
Сделать с ней все, что угодно.