Рейне несколько раз моргнул и остался сидеть на диване. И ничего не ответил.
– Ты там вырос, Рейне, ты это помнишь?
– Я не должен тебя слушать, – сказал Рейне.
– Тебе это сказала Лена или Йессика, Рейне? Что ты не должен меня слушать.
Рейне посмотрел на Молли. В первый раз их взгляды встретились.
– Кто тебе больше нравится, Рейне? Лена или Йессика?
– Я не должен тебя слушать.
– А может быть, ты не Рейне? Ты Сэм? Сэм Бергер? Ты помнишь Сэма? И Ди. Ты, конечно же, помнишь Ди? Сэма и Ди?
– Я не должен тебя слушать.
– Ты помнишь иглу к руке, Сэм? Ты тогда поступил очень умно, ты согнул иглу, и лекарство не попало тебе в руку. Ты ведь хотел убежать по снегу, Сэм Бергер. Ты был похож на снежного ангела, когда бежал через поле. Ты ведь это помнишь?
– Я не должен…
– Ты хотел схватить автобус голыми руками, Сэм. Ты, конечно, помнишь автобус? Он должен был спасти тебя. Ты хотел сбежать, Сэм. Далеко-далеко. Ты не хотел этого, когда жил в приюте. Тогда ты просто хотел сидеть и рисовать. Помнишь? Тебе сейчас разрешают рисовать, Рейне? Ведь правда же Лена была добрее Йессики?
Рейне встал и произнес:
– Я хочу рисовать больше.
Молли бросила взгляд через плечо. Семь минут, осталось жить семь минут. Семь минут, чтобы вытащить на поверхность из слабого мозга Рейне остатки сознания.
– А теперь рисует только Йессика, да? Клевер. Ты видел, как она рисовала его у меня на ноге сегодня ночью?
– Мне можно рисовать только это, – отозвался Рейне и пошел к столу.
Молли видела, что он снова посмотрел на часы.
– Так это ты рисуешь клевер, Рейне? Или Сэм? Сэм Бергер? Почему тебе нравятся Сэм и Ди?
– Они мне не нравятся. Они злые. Говорили злые слова.
– Но ведь ты и есть Сэм? Ты же знаешь. Ты тоже делаешь злые вещи. А Лена ведь сначала была доброй, там, в приюте? И ты делал то, что она велела, потому что она была очень доброй? Тогда тебе не хотелось бежать, Рейне. Но потом Лена стала Йессикой. А Йессика злая. От Йессики ты хотел сбежать, Рейне. Тогда, по заснеженному полю. Ты помнишь Фариду?
– Фариду, – повторил Рейне и остановился на полпути к столу.
– Да, Фариду, – сказала Молли. – Фариду с татуировками. Ты ведь ее помнишь? Ты позволил ей убежать к автобусу, Рейне. Ты был с ней добр, ты разрешил ей убежать. Ты помнишь?
– Она не хотела умирать, – ответил Рейне, оставаясь на месте.
– Я тоже не хочу умирать.
Молли почувствовала, как у нее щекам покатились слезы.
– Рейне, пожалуйста, отпусти меня. Отпусти меня, и мы с тобой вместе убежим к автобусу, Сэм. Здесь рядом ходит автобус, и мы можем вместе убежать от Йессики. Йессика злилась на тебя, когда ты отпустил Фариду. Ты ведь помнишь, какой злой она тогда была? Это ведь тогда она окунула твои пальцы в кислоту, так что пропали отпечатки?
– Я не должен тебя слушать, – чуть громче сказал Рейне и сделал еще шаг по направлению к столу.
– Меня зовут Молли, Сэм. Я хочу сбежать с тобой. Молли. Ты собираешься убить Молли, Рейне? Ты правда хочешь это сделать?
Взгляд через плечо. Еще три минуты.