Очень, очень слабое, но все же это определенно было оно, да.
Что-то тикало у нее за спиной.
Молли была достаточно спортивной, хотя в последнее время тренировки сводились в основном к катанию на лыжах, и уже размяла шею и спину, пытаясь рассмотреть клевер. Все же потребовалось определенное напряжение, чтобы суметь посмотреть через плечо назад. Там на стене висели часы. Они показывали без пятнадцати одиннадцать и казались новыми, не принадлежащими к обычной обстановке этого помещения, так же, как и красный плюшевый диван. Стало быть, их принесли с какой-то целью.
Вероятно, для Рейне.
Молли, конечно, была по большей части без сознания, пока ее везли сюда в сундуке, залитом кровью Йованы Малешевич, но она могла оценить, что переезд длился долго, не меньше шести часов. Не исключено, что они ехали на север, к границе с Норвегией и Финляндией или еще дальше, в сторону Хаммерфеста или Нордкапа, но более вероятно, что их путь лежал на юг. Значит, они сейчас в каком-то более густонаселенном районе. Исходя из этого, получается, что Йессика Юнссон, пожалуй, отсутствует слишком долго. Несколько дольше, чем должна была.
Да, этот логический анализ был необходим.
На кону стояла ее жизнь, и она не собиралась потратить, возможно, последние минуты этой жизни на метафизические рассуждения. Что происходит после смерти? Прожила ли я достойную жизнь? Ни за что. Она намеревалась выжить. Вопрос стоял один: удастся ли?
Она не собиралась покидать этот мир без борьбы до последней капли крови. На то она и Молли Блум.
Противником в данный момент оказался полный идиот. Если она с ним не справится, она не заслуживает того, чтобы выжить. И не важно, что она связана, а у него полено и острый, как бритва, охотничий нож.
Йессика Юнссон ни за что не ушла бы, не подстраховавшись каким-то образом, она слишком умна. Если она действительно отсутствует дольше, чем планировала, – при удачном раскладе это может объясняться тем, что Йессику поймал Сэм Бергер, – то у Рейне наверняка есть инструкции, как поступить в этом случае. И есть только одна вещь, которая может быть связана с этими инструкциями: появившиеся явно недавно стенные часы. То есть определенный момент времени. Вряд ли Рейне способен запомнить числа вроде «тринадцать минут двенадцатого» или «одиннадцать сорок семь». Ему по силам простые вещи, то есть ровные часы без минут, в крайнем случае половины.
Время приближалось к десяти пятидесяти. Может быть, одиннадцать – это слишком рано. Возможно, Йессика велела Рейне начать действовать в половине двенадцатого или в двенадцать.
Но момент, когда Молли должна будет умереть, наверняка существовал.
Она прислушалась к храпу. Если ее смерть назначена на одиннадцать часов, в любой момент мог зазвонить будильник или мобильный телефон. Йессика должна была предусмотреть возможность того, что Рейне заснет. Вероятно, она завела будильник. И у бедняги Рейне будет минимум десять минут, чтобы проснуться и прийти в себя, прежде чем он совершит еще одно убийство. По приказу Йессики.
Значит, будильник вот-вот зазвонит.
Значит, Молли Блум, несмотря на связанные руки и ноги, должна быть готова к противоборству, как только он зазвонит.
И она подготовилась. Настроилась на борьбу. На случай, если ее смерть была назначена на одиннадцать.
Время шло. Она постоянно поворачивала голову и смотрела через плечо на часы. Это напоминало зарядку. Стрелки миновали одиннадцать. Вероятно, Молли получила еще полчаса или даже час. Были ли у нее какие-то другие возможности действовать? Едва ли, она была полностью обездвижена да еще и изранена. Единственное, что оставалось нетронутым, это голова.
Слова Молли должны будут каким-то образом перевесить приказы Йессики, а ведь Йессика и Рейне прожили вместе восемь лет, Йессика целое десятилетие его муштровала. Держала в повиновении. Промывала мозг.
И все же во взгляде Рейне не было злобы. Это был взгляд раба.
Молли предстояло найти к нему подход. Она должна с этим справиться. Ей надо будет заговорить его, чтобы он забыл про часы.
Ей нужно верить, что она сможет.
В четверть двенадцатого в кармане у Рейне что-то зазвенело. Молли так и думала. Пятнадцать минут на подготовку. Ей оставили еще пятнадцать минут жизни.
Рейне открыл глаза и уставился перед собой. Прошло довольно много времени, прежде чем он достал из кармана мобильный и отключил сигнал. Молли наблюдала, продумывала тактику, основываясь на поведении противника, корректировала планы, строила умозаключения. Если Сэм поймал Йессику, он, возможно, нашел номер телефона Рейне в списке контактов ее мобильного и постарается определить его местонахождение.
Вероятность этого, впрочем, была минимальна. Но даже мысль о том, что это возможно, придавала Молли силы. Она решилась использовать свой изначальный план. И заговорила самым мягким голосом:
– С добрым утром, Рейне. Как спалось?
Он потер глаза и из полутьмы посмотрел на Молли. Было совершенно непонятно, что видит его взгляд.
– Здесь очень холодно, – сказала она и попыталась улыбнуться.
Она поняла, что Рейне смотрит ей за спину и пытается рассмотреть циферблат. Ей показалось, что она видит по его глазам, как его осенила какая-то мысль.
Судя по выражению его лица, он вспомнил, что ему приказано сделать. Он перевел взгляд на стол, где лежал нож.
– Ты называл Йессику Леной, когда вы познакомились? – спросила Молли. – Ее тогда звали Леной, да? Леной Нильссон. Ты это помнишь, Рейне? Помнишь приют в Фалуне?