– С чего бы вам оказаться первым в мире человеком, который поймет? – слегка улыбнувшись, спросила Йессика. – Почему именно вы?
– Вы ведь искали именно меня, Йессика. Вы позвали меня.
Ее глаза сузились. Бергер продолжил:
– Вам было мало Рейне, да? Вы еще в Орсе заметили, что как зритель он вам не годится? Вы хотели найти кого-то, кто заметит ваше существование и осудит ваши поступки. Кого-то, кто сможет вас остановить. Потому что то, чем вы занимались, совершенно бессмысленно, и вы это тоже знаете. Вы думаете, что рано или поздно что-то почувствуете, но мне кажется, вы просто не можете испытывать никаких чувств.
Йессика Юнссон отвела взгляд. Бергер заметил в нем что-то новое, и улыбку ее как ветром сдуло.
– Скоро я кое-что почувствую, – тихо сказала Йессика.
Бергер ждал, надеялся, что Ди что-нибудь скажет, хоть что-то, но она продолжала молчать. В наушнике не слышалось ни звука.
Что, черт возьми, значит «Скоро я кое-что почувствую»?
– Восемь лет назад вы выбрали нас с Ди, чтобы мы каким-то образом заменили вам родителей, – снова заговорил Бергер. – Ди жестко допрашивала Рейне, а я изображал стрельбу по вам из револьвера. Это чем-то задело вас. Все эти годы, совершая свою кошмарную серию убийств, вы пытались выйти на контакт с нами, заставить нас заметить вас. Чтобы мы поняли вас и остановили. Но потом что-то произошло, и несколько недель назад вам очень понадобилось нас вызвать. Что тогда случилось?
Йессика вдруг снова улыбнулась, как будто украдкой.
– Я же вам сказала в Порьюсе. Я увидела вас по телевизору.
– Вы сказали, что увидели Ди.
– В той программе показывали вас обоих, вы все еще работали вместе. Она рассказывала что-то о деле Эллен, а вы стояли у нее за спиной.
– Но почему мы понадобились вам именно сейчас, а?
– Хочу посмотреть, как вы будете мучиться от боли, – ответила Йессика с лучезарной улыбкой.
Бергер сидел, как громом пораженный. Ему хотелось применить насилие. Грубое насилие.
– Успокойся, Сэм, – сказала Ди у него в ухе.
Бергер закрыл глаза, сумел взять себя в руки.
– Вы хотите, чтобы я засвидетельствовал вашу боль, Йессика, но я не собираюсь этого делать. Нет никакой боли. Но я могу засвидетельствовать вашу пустоту.
Не разочарование ли увидел он у нее на лице? Она надеялась, что он признает ее страдания? Она надеялась, что он облагородит ее чувства, сделает их более достойными, чем они есть на самом деле?
И главное: что максимально эффективно? Пойти ей навстречу? Или нажать еще жестче? Бергер был вынужден принять решение. Ди остановила его. Он принял решение, исходя из этого.
– Может быть, вы все-таки почувствовали что-то, когда так страшно отомстили Эдди Карлссону в том подвале в Багармоссене?
Лицо Йессики немного просветлело.
– Во всяком случае, вы не можете сказать, что он не получил то, чего заслуживал, – сказала она.
– Продолжай, – скомандовала Ди.
– На самом деле я не знаю точно, что именно Эдди Карлссон вам сделал.
– Вам и не положено этого знать.
– Вы, вероятно, довольно точно следовали принципу «глаз за глаз». Член за матку.
Йессика засмеялась.
– Хорошо придумано, да? – сказала она.