Важная шишка, стоявшая за смертью Силь.
Молли звонила ему вчера. И получила информацию об имени, под которым прожила несколько лет Йессика Юнссон.
У них явно сохранились доверительные отношения.
И вся история пребывания здесь на севере зиждилась на лжи.
Как бы он ни хотел этого избежать, пора серьезно поговорить с Молли. Бергер вынул наушники, достал свой мобильник и включил короткую запись, на которой пальцы Блум стучат по кнопкам спутникового телефона. Включил не украдкой, наоборот, даже протянул ей мобильный.
Но в эту секунду зазвонил спутниковый телефон. Бергер убрал мобильный, Блум нажала на кнопку ответа по громкой связи и сказала:
– Да?
– Здравствуйте, – произнес в динамике мужской голос. – Не уверен, туда ли я попал. Я разговариваю с инспектором уголовной полиции Эвой Лундстрём?
– Совершенно верно, – ответила Блум.
– Это доктор Андреас Хамлин из судебно-психиатрической клиники в Сетере. Не знаю, помните ли вы меня.
– Да, конечно. Человек с айпадом из Сетера. Что-то случилось?
– Вы просили меня позвонить, если Карл Хедблум снова получит что-нибудь по почте. И сегодня ему действительно пришло письмо.
– Вы его открыли? – спросила Блум.
– Да, очень осторожно. Внутри в сложенном пустом листе формата A4 был белый порошок, который мы отправили на анализ. Думаю, мы оба знаем, чем он оказался.
– Коктейль из метамфетамина и феназепама. Нужно обращаться с ним очень аккуратно и сразу же отправить в НЭКЦ. Это крайне важно.
– Я собираюсь немедленно послать туда курьера, – сказал Хамлин.
– Подождите, – вклинился в разговор Бергер. – Это Линдберг, второй полицейский, приезжавший в Сетер. На конверте есть почтовый штемпель?
Раздался шелест переворачиваемого листа бумаги.
– Да, – ответил Андреас Хамлин. – Обычные марки и штемпель. Имя отправителя не указано.
– На штемпеле проставлена дата?
– Немного смазана, но видна. Письмо проштамповано двадцать третьего ноября. То есть вчера.
Бергер и Блум переглянулись. Бергер продолжил:
– А место отправления пропечаталось? На штемпеле? Город?
– Что-то такое есть, да. Сейчас посмотрю. Скугос. Даже не знаю, где это находится.
– Зато я знаю, – сказал Бергер и положил трубку.
Потом встал и обратился к Блум:
– В Скугосе живет Ди. Черт! Это Йессика Юнссон, чтоб ее, сообщает, что она думает похитить Ди.
Блум выглядела совершенно ошеломленной. Она подошла к стене и посмотрела на ряд портретов. Убрала троих, мужчин и мальчика: Расмуса Градена, Эдди Карлссона и Андерса Хедблума. Остались только женщины: Хелена Граден, Метте Хеккеруп, Лена Видстранд, Фарида Хесари, Элисабет Стрём и Йована Малешевич. Все они были темноволосыми, с полу-длинными волосами и разными вариантами каре.
Блум вернулась к столу и начала копаться в обувной коробке. Достала пожелтевшую фотографию, снова подошла к стене и показала на изображение восьмилетней Йессики Юнссон с четырехлистным клевером. Прямо под ней Молли прикрепила снимок, на котором та же девочка, только немного помладше, сидела на коленях у своей мамы Эвы.
Эва Юнссон, урожденная Хульт, была темноволосой и незадолго до смерти носила прическу каре средней длины.