Ди вышла через дверь, прошла по запущенным коридорам. Увидев стол со сгоревшей наполовину свечой и матрас с засохшим одеялом, она поняла, что окно, через которое она забралась внутрь, находится поблизости. Проникавший через него сероватый свет, казалось, дарит утешение.
Ди сделала еще пару шагов. Вдруг раздался треск и свистящий звук за спиной.
А потом все почернело.
Вторник, 24 ноября, 12:47
Где находятся Йессика Юнссон и Рейне Даниэльссон? Это единственное, что им нужно знать.
Единственное.
Бергер непрерывно читал все доступные материалы предварительных расследований. Рано или поздно должно что-то появиться, скоро он наверняка почувствует, как падает пелена с глаз, и этот момент он ни с чем не перепутает.
Блум погрузилась в какие-то более конкретные дела. Распечатывала фотографии. Что-то вырезала и приклеивала, потом шла к стене и прикрепляла там это кнопками.
– Что ты делаешь? – спросил Бергер.
– Собираю портреты жертв, – ответила Блум, добавив на стену только что распечатанный снимок. – Фото, сделанные в то время, когда на них напали. Думаю, я на пути к какому-то выводу.
– Будь добра, сообщи, когда ты туда доберешься.
Он, не прерываясь, читал минимум часа два и уже даже начал мечтать о смертоносном бульоне. Компьютер звякнул – пришло отправленное аж в 10:24 письмо, которое почему-то задержалось. Бергера это разозлило.
Он открыл письмо. Имя отправителя оказалось зашифровано. И весь текст тоже. Бергер все расшифровал и увидел, что отправитель Ди. Она писала: «Сэм, нам нужно поговорить как можно скорее. Это важно. Ни в коем случае не высовывайся оттуда, где вы сейчас. Вот-вот объявят общегосударственный розыск. Поговорила с одним из наших общих информаторов, ты узнаешь голос, я прикрепила файл. Обсудим это в более спокойной обстановке. Мне надо съездить в одно место, я сообщу, как все прошло. Ди».
Бергер уставился на текст. Общегосударственный розыск. Кого? Его, Сэма Бергера? Почему? Что, черт возьми, происходит?
Но ему пришлось отложить эти вопросы, угадать ответы он все равно не мог. И он посмотрел на приложенный к письму звуковой файл. Достал наушники, сунул их в уши и включил воспроизведение.
В ушах зазвучал голос Ди:
– Томпа, ты дозвонился по тому номеру?
– Ага, а как же, – ответил хриплый голос. – Стену.
– При чем здесь стена?
– Дозвонился Стену. Стенал и вопил, чисто Стентор. Ты, кстати, знаешь, кто такой Стентор? Древний грек, мне соседка рассказывала, она вроде профессор. Или типа того. «Греческий воин, участник Троянской войны, способный кричать так громко, что мог перекричать пятьдесят человек». Прикинь, Дезире-е-е! Стенторский голос, вот это голос так голос!
– Я не понимаю ничего из того, что ты орешь, Томпа.
– Я позвонил по тому чертову номеру. Этот ответил: «Август Стен». А я такой: «Чего-чего? Август? Может, июнь или июль?» А про Стентора я только потом придумал. Ты не замечала, что самые смешные шутки всегда приходят в голову слишком поздно?
– Ну и?
– Он кашлянул и говорит: «Это Август Стен. С кем я говорю?» А я как заору, чертов телефон аж чуть не взорвался: «Хаммарбю – чемпион! Победит любого он! Лучший клуб на всю страну, мы болеем за Хаммарбю!»
На этом запись обрывалась.
Бергер закрыл глаза и прослушал ее еще раз.
Да уж, не июнь и не июль, подумал он. Август.
Август Стен.
Начальник отдела разведданных СЭПО. Бергер сидел неподвижно, чувствуя, как его заливает жгучая грусть.
«Надежными контактами» Молли в СЭПО оказался Август Стен.