Невозможно в это поверить, но…: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

О-о-о, приготовленное на углях мясо дикой козы в собственном соку, да еще на свежем воздухе, вкуснотища. Съел уже достаточно, чувствую тяжесть в желудке, а глаза бы еще пару кусков проглотили. Но меру надо знать. До поздней ночи жарили мясо, чтобы было чем подкрепиться утром.

Утро началось с происшествия. По мне, а я как раз нес караул и немного расслабился, выйдя на открытое пространство, с вершины невысокого бархана открыл стрельбу одинокий всадник на высоком коне вороной масти. Я среагировал моментально. Упал и откатился за ствол пальмы. На бархан осторожно выехали еще двое всадников и присоединились к первому стрелку, поддержав его выстрелами. Кто это был — мне совершенно без разницы, с такого расстояния лица не рассмотреть, а стреляют они неважно, еще не было ни одного попадания в пальму, служащей мне укрытием. Ну, что, господин капитан, покажешь класс в стрельбе на сто-стопятьдесят метров? — спросил я себя мысленно, оглядываясь по сторонам в надежде, что мои товарищи не прибегут посмотреть, кто нарушил наш покой. Произвел три прицельных выстрела. Двоих завалил насмерть, живые люди мешком с лошади не валятся. А вот третьего, похоже, только ранил, он остался в седле, но завалился на шею коня. Пригибаясь и меняя направление, бегом приблизился к нежданным гостям. Раненым оказался известный нам Али, я был прав в своих рассуждениях. Карабин Али валялся у ног коня, но помня о подлой натуре всех разбойников, я для надежности съездил его прикладом винтовки по башке, не сильно, так, чтобы только оглушить, для профилактики побега — затмить глаза глухой темнотой бессознательности. Поднялся на вершину бархана, осмотрел округу, больше никого не обнаружил. Затем проверил других бандитов. Я мог себя похвалить, одному снес пулей половину головы, второму попал в грудь, напротив сердца. Обрезав повод лошади, связал Али — я ему плечо прострелил. Провел обыск трупов, собрал трофеи. Лошади никуда не убежали, видно приучены к выстрелам. Загрузив Али в седло вороного коня, привязал к нему остальных, повел караван к лагерю. Углубившись в оазис метров на двадцать, услышал негромкий плач. Подойдя ближе, увидел раскачивающегося из стороны в сторону Шапура, державшего в руках голову Кямила. Шальная пуля нашла турка. Чего ему не сиделось на месте?

Чтобы вывести Шапура из шокового состояния, отправил его на окраину оазиса рыть могилу, из расчета на четверых мертвецов.

Приведя в сознание Али, подробно расспросил о связи с Марковым и о том, как он нас нашел.

С Марковым Али познакомился в Москве, там его отец держал магазин, торговал персидскими коврами. Василий выбирал большой ковер для своего начальника. Слово за слово, оба посетовали на отсутствие достаточного количества денег. У Маркова их не было вовсе, а Али ограничивал в средствах отец. Собственно, перс предложил Маркову заняться торговлей людьми. Василий, гниловатый человечишко, выслеживал молоденьких и незамужних мещанок. Подстерегал их в укромных местах. Оглушив, перевозил в дом к Али. Дальше товар доставлялся на побережье Каспия, а оттуда в Иран. Спрос значительно превышал предложение, потому цены на девушек и парней из России были очень высоки.

Ахмед к преступному дуэту присоединился спустя пару лет, когда возникла необходимость в организации перевалочного пункта в Асфакане. Он порекомендовал своего богатенького дядю Давуда. Торговля процветала пять лет, обе стороны были довольны друг другом и барышами, получаемым с живого товара.

В Асфакане у Али произошла с нами осечка. Мало того, что товар сбежал, так еще и дом партнера подвергся разграблению. Гнедые скакуны обошлись некоему Давуду в полторы тысячи томанов каждый. Чтобы окончательно не потерять лицо, Али бросился в погоню и на второй день, опрашивая встреченных крестьян смог узнать, в каком направлении мы движемся. Дальше мне стало неинтересно. Я без лишних слов воткнул бандиту нож под сердце. Обыскал труп. Наша общая казна пополнилась тремя сотнями томанов.

Похоронив бандитов и Кямила, я принял решение не продолжать путь. К исходу дня не успеем добраться до очередного оазиса. Да и Шапур был в расстроенных чувствах, очень тяжело перенес гибель нашего товарища.

Последующие трое суток мы продвигались к намеченной цели без происшествий. На четвертый день достигли оазиса Кудус, в двух днях пути от Тегерана. До этого мне не доводилось видеть такого огромного по площади оазиса. Вокруг располагались небольшие возделанные поля, на которые с помощью ослов, крестьяне в бочках доставляли воду для полива разнообразных овощей. На берегах большого озера выстроились лавки торговцев. Путникам предлагалось все, что душе угодно, за исключением оружия и боеприпасов. В тени многочисленных деревьев путешественники устанавливали шатры и палатки, наслаждались прохладой. В специально отведенном месте, оборудованном примитивными деревянными мостками, путники могли совершить омовение и постирать одежду. Мы с Шапуром воспользовались такой возможностью. В лавке пополнили свой гардероб, выбирал Шапур, я в местной моде не разбирался.

У торговца свежим мясом купили кусок говядины, и запекли на углях. Мой товарищ проявил в этом деле завидную изобретательность.

После вкусного ужина мне захотелось выкурить ароматную папиросу, но, к сожалению, найти в оазисе табачные изделия я не смог. А использовать кальян, в одной из лавок, я поостерегся — неизвестно, что туда насуют персы, вдруг наркоту. Удивительно, но все время нахождения в неволе я о папиросах даже не вспоминал. Сейчас, лежа на толстой войлочной подстилке, мысленно рассуждал о своей личной оперативной обстановке.

В первые дни своего попадания в тело Воронова, я строил грандиозные планы. Намеревался взяться за совершенствование артиллерии, применить академические знания по улучшению и перестройке системы управления в армии, написать несколько уставов. Сподобился только на техническое задание по орудию системы Плахова. А далекоидущие планы по сказкам и музыкальным произведениям, чего стоят! По большому счету, все это реально осуществить, но для этого нужна нормальная, спокойная обстановка и свободное время. Ни того, ни другого у меня не было. Правда, на даче в Алуште время было, но я его использовал исключительно для восстановления физических кондиций. Потом вообще случилась трагедия, я попал в рабство, и основной моей задачей стало выживание. Откровенно говоря, рабство у меня было, так сказать мягким. Кормили, не издевались, а вот перспектива стать скопцом меня, естественно, сильно пугала. Наверное, именно это побудило меня к активным действиям, в результате которых я убил людей. Как ни стыдно признаться, убивал я легко, и этот процесс, в некоторой степени, доставлял мне удовольствие.

Теперь о перспективах. Доберусь до Тегерана, сразу же разыщу посольство России, а там будь, что будет. Надеюсь, в стране заговорщики потерпели поражение, и наши дипломаты смогут вытащить меня отсюда. Не давали мне покоя мысли об Анастасии. Как она там? Ждет ли меня? Наверняка, до нее дошли сведения о моей «героической» гибели при выполнении задания командования. Очень надеялся, что она и мои родственники не поверят им. Ничего потерплю немного, через два-три дня, буду знать, что меня ждет.

Мои размышления прервало появление богато одетого мужчины, лет пятидесяти, при сабле и с револьвером на боку.

— С вами хочет поговорить мой господин, — бесстрастным голосом сообщил мужчина. — Прошу следовать за мной. За вашими вещами присмотрят.

— Кто ваш господин? — спросил я.

— Там все узнаете.

Ну, раз приглашают, а не крутят руки, то негоже отказываться, подумал я. Проверив состояние одежды, я оставил все оружие на подстилке. Шапур поступил аналогичным образом, избавившись от сабли.

Визитер, посмотрев за нашими манипуляциями, одобрительно кивнул.

Проводили нас к трем шатрам. С первого взгляда мне стало понятно, что здесь остановился какой-то богач. Возле белых шатров, полукругом установлены семь повозок. Весь периметр перекрывался полутора десятком воинов с карабинами за спиной и с саблями в руках. Даже по одежде воинов можно было судить о богатстве человека, мы с Шапуром на их фоне смотрелись откровенными голодранцами.

Возле входа в шатер провожатый нас оставил, а сам поспешил доложить господину о прибытии.

Спустя минуту нас пригласили войти. Не сговариваясь, поклонились хозяину шатра. Внутри шатра я был поражен богатством убранства. На траву постелен огромный ковер, легкие стены шатра прикрывали полотнища разноцветного шелка. Центральный столб, подпирающий шатер, был покрыт узорами, как мне показалось, отдельные элементы выполнены с применением золота. В центре располагался небольшой столик, рядом с которым стояло кресло. Восседал в нем мужчина примерно под семьдесят лет. Седая борода и седые усы подтверждали мою догадку. Карие глаза внимательно смотрели на меня. Одет был одет очень богато в традиционные национальные одежды, на пальцах блестели несколько перстней с драгоценными каменьями-самоцветами внушительных размеров. Шатер освещал светильник из трех ламп.

Взглянув на Шапура еще раз, я заметил, как сильно он побледнел. Он, что, знает этого человека?

— Кто вы, путники? — спокойно спросил хозяин шатра.

— Путешественники, Шапур и Искандер, — представился я, поскольку мой товарищ на время потерял дар речи и покрылся потом.

— Ваш спутник Шапур узнал меня, поэтому пусть обождет нас в другом шатре, — не меняя интонации, сказал хозяин шатра и кивнул нашему сопровождающему.

Тот прикоснулся к плечу Шапура. Мой товарищ вздрогнул и, двигаясь спиной к выходу, отвесил несколько поклонов. Видно, дядечка и в самом деле весьма и весьма влиятельная особа в этой стране. Неспроста у Шапура округлились глаза и пропала речь. От этой мысли у меня тоже пробежал холодок по спине. Я вспомнил, как в одной из книг в прежней жизни прочитал воспоминания Уинстона Черчилля, известного британского премьера, встречавшегося со Сталиным. Важный и влиятельный английский деятель с определенной долей смущения признался, что, когда в переговорное помещение неспешной, мягкой, тигриной походкой вошел советский лидер, Черчилль, сам того не осознавая, встал с кресла и вытянулся по стойке «смирно». Вот примерно и я сейчас так поступил, инстинктивно вытянувшись и выгнув грудь колесом, осознавая важность момента.

— А вы, молодой человек, я так понимаю, меня не знаете? — усмехнулся мне мужчина.

— Прошу простить меня темного, не знаю, — старался отвечать спокойнее и как можно более учтиво.

— Я — Джахан Пехлевани, если вам говорит что-то мое имя.