«Какой же я дурак», – еще раз подумал он.
Ведь он знал, что этим кончится. Что возможность увидеть Марианну была приманкой, на которую он набросился, хотя прекрасно знал, что внутри крючок.
– Стой, где стоишь, Мартен, пожалуйста, – настаивала Габриэла все тем же слащавым голосом, полным скрытой угрозы.
– Так значит, Дискорд – это ты, – сказал он, чтобы отвлечь ее внимание. – И это ты манипулировала мальчишками, ты сделала из них убийц…
– Дверь закрой… пожалуйста.
Он повиновался.
– Ты ведь только и делала, – продолжал он, отпихнув створку двери, – что вылавливала из садка мелкую рыбешку, чтобы отыскать для себя марионеток… Ты их всех прекрасно знала… И знала, когда и на какую кнопку надо нажимать… Но зачем тебе понадобились мальчишки?
– Зачем? Да все очень просто. Они более внушаемы, их легче убедить, чем взрослых… А тебе известно, что с точки зрения статистики двухлетние дети отличаются самой необузданной жестокостью? Они дерутся, кусаются, орут, гоняются за другими детьми, чтобы удовлетворить свои желания и инстинкты. А еще, чтобы определить для себя границы дозволенного. Вырастая, дети не перестают тестировать эти границы, причем некоторые в этом более активны, чем остальные… Например, они доводят взрослых, точно так же, как молодые шимпанзе в стае. Потому что агрессивность у них врожденная… Конечно, чтобы подвести их к убийству, надо их понемногу деформировать, этап за этапом. Но подвести ребенка, подростка или молодого человека к совершению тяжкого преступления на самом деле не так трудно. Этим занимаются рекрутеры «Исламского государства», так делал Мао в «красных отрядах», так делали в Иране перед войной с Ираком. По существу, в каждом ребенке живет желание убить взрослого. Их сдерживает только страх перед последствиями. Убеди их, что они ничем не рискуют, что все это игра и что, в конечном итоге, взрослые того заслуживают, и ничто не сможет их удержать. Вот почему я воспользовалась мальчишками: это было легко… А когда ты догадался?
– Час тому назад мы обнаружили, что сервер сайта находится в Румынии. Прибавь к этому, что Валентен и Бенжамен твои пациенты и что это ты разоблачила Маршассона…
– Ну, конечно, Драгоман… С таким именем трудно скрыть свое происхождение, верно? Ты пришел один?
– Остальные не заставят себя ждать.
– Может быть, но они прибудут слишком поздно… Мы совершим суд раньше, и ты, ты…
– Матис и Тео, – вдруг сказал он, во-первых, чтобы узнать, а во-вторых, чтобы потянуть время. – Они ведь не были твоими пациентами… Они-то при чем?
– Я попросила Валентена и Бенжамена через «Когда родители спят» завербовать еще парочку ребят. То есть их об этом попросил Дискорд. Они же не знали, что Дискорд – это их психиатр. Они выбрали Матиса и Тео. Конечно, я их ввела в курс дела, объяснила, какого склада ребят надо искать.
– А как они узнали про сайт?
– Проще простого: я им дала ссылку в их любимых соцсетях, и она привела их к сайту. Им был дан пароль и предостережение: никому и ни под каким видом об этом не говорить и хранить тайну. Я знала, что любопытство возьмет верх. Мальчишки обожают тайны. Все было тщательно выверено, чтобы они оказались в ловушке. И когда они вошли во вкус на сайте, Дискорд выступил на сцену… У меня в Румынии есть приятель-программист, который все отрегулировал и доработал. Ты, может быть, не знаешь, но румыны – чемпионы европейского интернета, они одинаково сильны в скорости соединения и в разработке программ. Тебе известно, что румынский – второй язык общения в сети после английского? Мир настолько быстро меняется…
– Кто из мальчишек убивал?
– Все. Они все в этом участвовали. Они все помогали привязывать Тимотэ и укладывать его под водопад… И все наблюдали, как он умирает.
Сервас вспомнил, что возле водопада нашли тогда все четыре символа.
– А в других случаях?
– Бенжамен и Валентен, самые старшие, выслеживали в горах Эсани. И это они убили отца Хозье. А Розлана сожгли Валентен и Матис.
Возле дома Розлана были обнаружены круг и треугольник… У Мартена было такое впечатление, что вокруг него заплясали какие-то тени, что все завертелось… Матис…
– А в ту ночь, в лесу, кто был с Тео?
– Валентен… Ему пятнадцать, и у него уже сорок второй размер ботинок. Тео не хотел его выдавать. Он был слишком напуган. И потому донес на своего учителя.
– Это ведь ты звонила Хозье, чтобы выманить его к старой мельнице? Тебя он, конечно, ни в чем не мог заподозрить… Но зачем все это? – неожиданно спросил он. – Ради чего? С какой целью?
Сервас увидел, что к нему стал приближаться другой силуэт, и нервно сглотнул.
– Ты так до сих пор ничего и не понял?
Голос Марианны… Он застыл. Этот голос: он уже восемь лет его не слышал, если не считать того телефонного звонка, и все-таки ему казалось, что слышал его вчера. Он понимал, что это иллюзия. Голос принадлежал человеку, пришедшему из далекой, уже прошедшей эпохи. Эпохи проклятой.
В наступившей тишине он посмотрел на нее. Она сделала еще шаг вперед, и ее красивое лицо выступило из сумрака. Оно было так близко. Слишком близко. Почти такое, каким он его помнил. Пожалуй, немного похудевшее, немного увядшее. Но черты не изменились. Или их так смягчил полумрак? Огромные глаза словно плыли впереди лица, как два крупных опала, и пристально смотрели на него. Он уже забыл, как могли эти глаза и возбудить, и за секунду уничтожить. И снова почувствовал, как по нему прошла сейсмическая волна магнитудой в семь баллов по шкале Серваса, и произошло внутреннее землетрясение.
Сердце остановилось. А в следующий миг он уже чувствовал каждый его удар в груди, тяжелый, мощный. Словно он вдруг снова стал живым, каким не был уже много лет.