– Давай, жми свою кнопку, – выдохнула Ирен, и из голоса у нее куда-то подевалась вся уверенность.
Он кликнул по одному из значков, и открылась следующая страница. На ней, на глубоком черном фоне, как на кусочке космоса, лишенном всякого освещения, слева в столбик были расположены все символы. Напротив каждого – портрет: улыбающееся, совсем юное, наивное лицо. Дети… Возраст – примерно от десяти до пятнадцати лет, – прикинул Сервас. Взгляд его скользнул по юным лицам, и сердце вдруг отчаянно забилось, а мозг буквально взвыл от ужаса: двоих он знал и совсем недавно с ними виделся.
Матис и Тео… Им соответствовали круг и квадрат.
– Это неправда, – прошептала рядом с ним Ирен. – Черт, этого не может быть…
Сервас застыл на месте. Напротив каждого портрета и символа было разное количество точек – возможно, ими отмечали степень участия в каждом убийстве… «Игра», – подумал он.
Он вдруг почувствовал, что комната стала погружаться в темноту, и все его существо пыталось освободиться от этого видения.
На этот раз они попали в цель, в самую точку.
В Ад…
– Вот это – Бенжамен, ему четырнадцать, – сказал Жильдас, – здесь он четвертый. А это – Валентен, пятнадцати лет. У обоих проблемы с учебой. Особенно у Валентена. Он уже дважды оставался на второй год. Оба из трудных семей, которые раздирают внутренние распри.
Сервас посмотрел на Ирен: досье Габриэлы. И Бенжамен, и Валентен наблюдались у психиатра. Он запомнил, что она написала по поводу этих мальчишек: часто противодействуют взрослым, склонны к агрессии по отношению к другим, правонарушители и маргиналы, противятся правилам поведения, употребляют наркотики. Она была недалека от истины…
– Почему вы интересуетесь этими ребятами? Вы что-то еще обнаружили? – спросил учитель.
– Это они разъезжали на мотоциклах возле вашего дома? – спросила Ирен, не отвечая на вопрос.
Делайе кивнул.
– Да… вот эти двое. У них есть скутера.
– Скажите, а Матис и Тео тоже ваши ученики?
Лицо его сморщилось.
– Сказал же: в ту ночь с Тео был не я.
– Я не про то хотела спросить. Хотела узнать, какие они ученики.
Он удивленно уставился на них.
– Почему вы ими интересуетесь? – переспросил он.
– Отвечайте.
– Тео учится через пень-колоду… Он робкий и до недавних пор был объектом насмешек со стороны большинства ребят. Но можно сказать, что сейчас он успокоился, и ему удалось интегрироваться в класс.
«Но какой ценой», – подумал Сервас. У него было такое чувство, что он оказался в непостижимом кошмаре, в каком-то абсурдном сне.
– А Матис?
– Блестящий мальчик. Экстраверт. Очень активен в классе. Этому мальчишке все интересно. И он ничего не боится. Но и у него бывают… мрачные моменты… и тогда он замыкается в себе. В такие моменты он может впадать в безрассудный гнев. Думаю, некоторые из одноклассников его побаиваются.
«Так случается иногда, когда ребенок не чувствует материнской любви», – сказал себе Сервас, очень рассердившись.
В его жизни редко случалось, чтобы расследование настолько задевало за живое. Сначала Марианна, теперь эти мальчишки… Он взглянул на Ирен. Сколько же еще им придется все это выносить?
Она встала.
– Благодарю вас, – произнесла она безжизненным голосом. – Вас отведут в камеру.
Делайе посмотрел на нее, и на лице его появился отсвет надежды.