– Откройте мне эту проклятую решетку!
Это был голос мэра… Ирен, Ангард и Сервас побежали ко входу, где дежурный жандарм уже держал палец на кнопке, управляющей решеткой, но не решался ее нажать. По ту сторону решетки они увидели взбешенную физиономию Изабель Торрес, а за ней, внизу – разъяренную толпу.
– Откройте! – приказал Ангард.
Едва решетка приподнялась до половины, мэр наклонилась и прошла под ней. С гидравлическим вздохом открылись застекленные двери. Крики усилились. Сервас различил: «Торрес в отставку!», «Пошла вон, идиотка!» и еще несколько сугубо сексуальных выражений, которые наглядно ссылались на древнейшую из профессий.
Войдя внутрь, мэр выпрямилась. Вид у нее был скорее взволнованный, чем испуганный. Сервас должен был признать, что, как и Ирен, храбрости ей было не занимать. Она не побоялась пройти сквозь враждебную толпу, чтобы добраться до них.
– А это ведь несанкционированная манифестация, если не ошибаюсь? – резко бросила она, указывая большим пальцем себе за спину. – Чего вы ждете, почему ее не разгоняете? Думаете, само рассосется?
– Их там человек пятьдесят, – стал оправдываться Ангард, как ребенок, пойманный на шалости. – Нас слишком мало, чтобы их разогнать.
– Ну, так вызовите подкрепление, – подгоняла она.
– Уже вызывали, – ответила Циглер. – Но там наверху считают, что ситуация под контролем.
– Под… контролем?!
У Изабель Торрес глаза вылезли на лоб.
– Кроме шуток? Они так сказали?
Она ошеломленно встряхнула головой и спросила:
– Где он?
– Делайе? В камере, – ответил Ангард. – Давайте уйдем отсюда, один наш вид их возбуждает…
Они пошли назад по коридору в бледном неоновом свете.
– Так это он, вы уверены?
Изабель Торрес перехватила сомневающийся взгляд Ангарда, брошенный в сторону Ирен.
– Что? Только не говорите мне… что это может быть вовсе и не он…
Она оглядела всех, одного за другим.
– Не говорите мне, что задержали его, не будучи уверены…
Ирен захотелось напомнить ей о ходе расследования.
– Все указывает на то, что он виновен в смерти Фредерика Розлана, – объяснила она. – Его не было целый день, у него обожжена рука, и он утверждает, что обжег ее, когда сжигал в горах вещи покойной жены. У него нет алиби, и он, по многим показателям, наш главный подозреваемый. Но вы не хуже меня знаете, что уголовное расследование – дело сложное. Мы хотим все пока держать при себе и хорошенько проверить, прежде чем отчитаться в прокуратуре.
– Ладно, ладно, – сказала мэр. – Однако уличная толпа не на шутку разгорячилась. Вы же знаете, как это бывает: толпе нужна искупительная жертва. На площади вы ей такую предложили: вдовца, учителя, интеллектуала, с сыном-наркоманом, человека неприятного и необщительного, который смотрит на всех свысока и всех против себя восстановил… Я вместе с вами надеюсь, что это действительно он. Потому что иначе, если получится, что вы всю его жизнь пустили под откос, а он окажется невиновен, всегда найдется дурак, который заявит, что нет дыма без огня…
Она посмотрела в глаза Ирен, потом Сервасу.
– Ступайте домой, – сказала ей Ирен, – мы будем держать вас в курсе.
Изабель Торрес не двинулась с места.
– Мы здесь на службе, – настаивала Ирен. – Вам лучше уйти запасным ходом, так будет безопаснее.
Народная избранница вздрогнула, как лошадь, которая не желает брать трензель.
– Нигде не сказано, что я должна прятаться в собственном городе, – заявила она. – Подымайте решетку. Я выйду с парадного крыльца.