И как же легко сашины силы перетекают в него, успокаивая и даруя возможность дышать — практически отбирая её у Саши в первые несколько минут, когда кажется, что помочь не удастся, что Яр свой предел перешёл и его подпитывать — всё равно что лить воду в дырявую чашку.
Потом всё немного устаканивается. Яр, немного оживший, смотрит ошарашенно, обнимаясь с посохом. Потом того же посоха касается губами.
Саша слабо хмыкает, чувствуя, что поцелуй предназначен ему.
…и что где-то там, дома, из его носа кровь капает. Господи, хоть бы не на клавиатуру…
Потом Яр у него в голове орёт «да ты с ума сошёл, стоп!» и канал пытается перекрыть. У Саши в разуме его панические «ты же и так устал», «ты себя угробишь», «прекрати» мечутся, больно ударяясь о череп. Саша скрипит зубами и ещё одним сгустком энергии в него почти кидается.
Нервно ржёт, когда Яру этот поток откликается жаром во всём теле и возбуждением. И совсем уж истерически — когда Яр, заметавшись и не зная, куда себя деть, опять хватается за свой посох и — Саша с мысленным «что?!» опять дёргает на него камеру — лижет навершие.
«Господи, Ярик…»
«Сам виноват! Ты что со мной, блять, творишь…»
«Я просто прослежу, чтобы всё было хорошо».
Тот злится — Саша чувствует, что злится. Саша думает, что это к лучшему. Саша думает, что это лучше панической атаки или истерики посреди спектакля.
И уж точно лучше, чем обморок от переутомления.
Яр даже честно пытается не очень увлекаться, не выжигать силы фейерверком эмоций, — но это, конечно, бесполезно. Саша сжимает зубы, снова, незаметно для него, расширяя канал.
Пусть отыграет. Лишь бы только отыграл. Саша с собственной нехваткой сил, растущей пугающе быстро, потом разберётся.
Где-то во второй половине второго акта Саша чувствует, как его тело где-то там долбанулось лбом о столешницу. Нехорошо.
Но на сцене задыхается от паники окружённый кошмарами Яр, и это важнее.
Крик на «Властелине ничего» Сашу вырубает, оборвав их связь, — как если бы сработал, наконец, предохранитель, реагируя на слишком сильное напряжение. Саша присматривается, готовый подхватить Яра снова, и дёргается испуганно, услышав всхлип. Тянется к нему отчаянно.
Яр блокирует.
«Саш, пожалуйста, ты же сам сейчас закончишься, иди домой?..»
«Ты справишься?»
«Да теперь-то…»
Саша на него, вышедшего на поклоны, невольно засматривается. Всё-таки тыкает легонько магией, как кулаком по-дружески в плечо, — Яр улыбается, зная, что он увидит, и так же ласково поддевает в ответ.
Саша из выключающейся камеры едва успевает выскользнуть к себе обратно.
И скептически смотрит на собственное тело, лежащее грудью на столе.
Перестарался. Мда. И рука, как назло, отпустила мышку. Не вернуться.
Саша нервно смеётся, обещая себе не очень сильно ругаться на Ярика, когда тот в очередной раз увлечётся. И, пометавшись и ещё раз убедившись, что воссоединение с бренной плотью откладывается на неопределённый срок, открывает текст роли — не тратить же время зря.
Возвращение Яра застаёт его врасплох. Тот говорить что-то начинает с порога, вроде даже ругаться; Саша торопливо разворачивает на экране текстовый файл и набирает: «ДАЙ МНЕ МЫШКУ».
Яр на экран не смотрит. Яр, испуганно метнувшись к нему, трясёт Сашу за плечи и огромными глазами смотрит на пятно крови на столе.
— Саш-Саша-Саша-Саша… — скулит почти.
Саша мигает ему экраном, пытаясь привлечь внимание. Яр хватается за сердце.
«ЭТО Я»