— Да всё равно потушили бы они тебя, — вздыхает Саша. Бормочет тише: — Ур-роды.
Ярик криво улыбается. В плечо его тыкает:
— Ты крутой, если они тебя испугались. Я тоже… когда-нибудь… накачаюсь — и!..
Саша смеётся. Ярик вздыхает:
— Думаешь, не получится?
— У тебя получится всё, — честно обещает Саша. — И всякие сволочи будут сами от тебя разбегаться.
Ярик улыбается. У него глазищи на худом лице огромными кажутся; Саша невольно улыбается в ответ.
— Не позволяй никому себя переделать, — говорит искренне.
Ярик благодарно светится и закашливается совсем по-рейстлиновски. Саша качает головой:
— Поставь хоть чайник, тебе согреться надо.
— Да поздно уже, пофиг, — машет рукой тот. — Всё равно заболею.
Саша укоризненно смотрит. Ярик пытается посверлить его взглядом в ответ, но быстро сдаётся — у Саши опыта в этом деле слишком много; Саша ему в чай ещё и найденного на кухне мёда вбухивает, не обращая внимания на возмущённое бурчание. Ярик обнимает чашку обеими руками. Говорит вдруг грустно:
— А может, и стоит сбрить всё нафиг. Чтобы вот так вот не…
— Тебе идёт, — пожимает плечами Саша. — Я в твоём возрасте тоже так ходил.
— И не доёбывались?
Саша улыбается краем губ, видя, с какой детской надеждой на него таращатся синие глазищи.
— Было, конечно. Но если меняться под каждый доёб, — он легонько стучит его по лбу согнутым пальцем, — от тебя вообще ничего не останется. Говорю с высоты прожитых лет.
Ярик хихикает и протягивает ему ножницы.
— Супер-модной причёски я тебе не изображу, — предупреждает Саша.
(«И вообще не взялся бы за такое в реальности, но раз уж это только в твоей голове…»)
— Да подровняй просто обгоревшее, — отмахивается Ярик, доверчиво разворачиваясь спиной.
Саше правда хочется сейчас, чтобы это было по-настоящему — чтобы этот ребёнок, так искренне тянущийся за теплом, по-настоящему его почувствовал, по-настоящему согрелся; Саше просто… тошно думать о том, как всё было на самом деле.
Ярик чуть ёжится от щёлканья ножниц у кожи, но почти не дрожит. Саша видит, как он тянется за прикосновениями, пытаясь сдержаться; Саша видит, как он пытается не поддаваться подсознанию, которое нашёптывает ему, что Саша не просто случайный прохожий.
(Саша, плюнув на свои парикмахерские способности, магией подшаманивает так, чтобы волосы выглядели почти как раньше, — и Ярик удивлённо вскидывается, почувствовав.)
Саша, не сдержавшись, ласково ерошит ему волосы. Ярик ластится по-кошачьи — и спохватывается почти сразу, отстраняясь и убегая к зеркалу.
Саша допивает чай, когда на него налетают с радостным «спасибо» и объятиями — Саша позволяет себе чуть-чуть задержать его в своих руках.
Худой. И маленький. И родной-непривычный-знакомый-чужой — Сашу контраст ощущений сбивает с толку.
Саша думает, глядя на торопливо благодарящего его ребёнка, что пора закругляться. Сил как раз хватит, чтобы…
Ярик зевает посреди фразы и озадаченно трёт глаза, пошатнувшись и усевшись на диван. Саша садится рядом.
— Ты сейчас заснёшь, — говорит мягко. — И тебе приснится твой самый любимый и тёплый сон.