Мальчишка — Ярик, господи, Саша так хорошо знает этот затравленный взгляд, Саша предпочёл бы совсем его не знать — сглатывает и пытается кивнуть, но тут же болезненно морщится. Саша сочувственно гладит его лоб.
— Сейчас я с тебя слезу, и ты не будешь дёргаться, хорошо? Слышишь меня? Понимаешь? Всё хорошо. Всё закончилось. Всё в порядке. Слышишь?
— Слышу, — хрипит тот.
Саша осторожно слезает, оставляя ладонь на его лбу. Гладит бережно — это будто гипнотический эффект оказывает; Ярик заворожённо смотрит и не шевелится послушно, только задыхается всё так же.
— Они ушли, — говорит Саша ещё раз. — Они ушли. Всё закончилось. Ты в безопасности. Всё хорошо. Дыши. Вдох-выдох… дыши.
Ярик дышит всхлипами через разбитый нос, потихоньку подстраиваясь под сашин спокойный голос. В глазах осмысленность появляется — вполне человеческий страх вместо животного ужаса, Саша и тому уже рад.
— Ты в безопасности, — повторяет, легонько гладя его лоб. — В безопасности. Я не причиню тебе вреда. И никому не дам причинить. Дыши.
Ярик тихо всхлипывает, неосознанно подаваясь к его руке. Саше хочется его обнять; прижать к себе, спрятать так привычно, защитить, только вот этот Ярик его не знает — странно будет лезть. Саше неловко; Саша не уверен, как к нему лучше, как помочь, как успокоить…
Саша очень хочет — хотя бы просто успокоить, раз не получилось предотвратить. Хотя бы дать почувствовать тепло.
Саша чувствует, как его колотит.
— Ты чего в одной футболке? — соображает вдруг.
— Куртку… сняли, — хрипло отвечает Ярик. — Сказали… зачем хорошую вещь… портить… — его начинает трясти ещё сильнее; Саша видит слёзы в синих глазах. — Там где-то… должна быть. Если не унесли…
— Так, — Саша оглядывается и, действительно, находит. — Хорошо. Сейчас осторожно сядь, я гляну, что у тебя с шеей. За руку держись. Во-о-от так, — Саша помогает ему подняться. — Болит, да? Это ничего, это пустое, всё заживёт. Всё хорошо. Я посмотрю?
Ярик кивает, продолжая испуганно цепляться за его руку; Саша не пытается его отстранить. Саша по нему взрослому знает, как ему важно касаться.
Вопреки опасениям, нет ни обугленной кожи, которую сашино воображение успело нарисовать, ни даже пузырей — просто ярко-красное пятно на всю заднюю часть шеи и обнажившиеся из-за слишком широкого ворота футболки плечи. Лучше, чем могло быть. Спасибо и на том.
— Я приложу снег, ладно?
Ярик обречённо кивает, отпуская его руку. Саша из того же сугроба набирает немного и лепит кривой снежок; Ярик болезненно сводит лопатки, когда холод касается обожжённой кожи, и тихо шипит от боли. Снова разбитым носом шмыгает.
— А с волосами что? — спрашивает тихонько. — Сильно?..
Саша касается обгоревших прядей и вздыхает. Ярик вытирает глаза.
— У тебя кто-то дома есть? — осторожно спрашивает Саша.
Ярик отрицательно мычит, избегая двигать головой. Саша морщится.
— Далеко тебе?
— Тот дом, — машет рукой Ярик. Всхлипывает. — Холодно.
— Пойдём, — Саша тянет его за руку, помогая встать, и вручает куртку, продолжая держать снежок у шеи. — Я провожу, чтобы снова не…
Ярик трёт лицо ладонью и вдруг спохватывается, шарахнувшись в сторону:
— Ты вообще кто? — И озадачивается: — Вы. Ты… вы?
— Можно «ты», — отмахивается Саша. — Я просто… шёл мимо. Услышал крик.
— И чё, — Ярик настороженно пятится, — вот так просто пришёл спасать?
— Пять минут назад ты не был против, — фыркает Саша.
— Как-то слабо верится, — Ярик шмыгает носом, обнимая себя за плечи. Его всем телом трясёт; мокрая футболка согреться совсем не помогает. В глазах снова мелькает затравленное выражение с тщательно задавленной паникой пополам: — И они что, так просто… просто ушли?.. Ты не особо… — он окидывает Сашу оценивающим взглядом, — устрашающий.