— Не было, значит. Но могли бы вы сказать, что это была рука молодого мужчины? Крепкая молодая плоть, гибкие суставы?
— Нет, пожалуй, нет.
— Нет. Вероятно, старая и жилистая рука.
— Нет, скорее рука человека среднего возраста, пораженная ревматизмом. Я имею в виду, что в суставах были заметны похожие на мел отложения, а пальцы были немного распухшие.
— Так, человек в возрасте около пятидесяти лет.
— Около того.
— Так. А были там еще какие-нибудь студенты, которые работали над тем же телом?
— О, конечно.
— Так. И они отпускали, как это водится, всевозможные шутки насчет покойника?
— Я бы не удивился этому — да, да!
— Вы можете вспомнить какие-нибудь из них? Кто из студентов ваш, так сказать, главный остряк?
— Томми Прингл.
— А что делал там Томми Прингл?
— Что-то не припоминается.
— А в каком месте работал Томми Прингл?
— Немного поодаль, около шкафа с инструментами — около раковины С.
— Так. Мысленно представьте себе Томми в тот момент.
Пиггот рассмеялся:
— Теперь я вспомнил. Томми Прингл сказал, что старый Шайни...
— А почему он назвал его Шайни?
— Не знаю, но помню, что он так его обозвал. Может быть, у него был соответствующий вид. Ведь «шайни» значит «блестящий».
— Вы видели его голову?
— Нет.
— А у кого была голова?
— Не знаю... нет, впрочем, знаю. Старый Фрик присвоил ее себе, а малыш Биннз был этим очень недоволен, так как старый Скруджер обещал голову ему.
— Понимаю, а что делал с этой головой сэр Джулиан?
— Он позвал нас и стал что-то нудно рассказывать о кровоизлиянии в шейном отделе позвоночника и повреждениях нервов.
— Так, хорошо. Но вернемся к Томми Принглу.
Пиггот не без некоторого смущения повторил шутку Томми Прингла.
— Значит, так. И это все?