— Что, точный выстрел?
— В яблочко. Сквозь швы лат…[639] Если вы будете чуть подгребать с той стороны, будет удобнее рулить.
— Простите… Вы легко пьянеете от слов?
— Так легко, что, честно говоря, редко бываю трезв. И потому так много болтаю.
— И все-таки, если бы меня спросили, я бы сказала, что у вас страсть к равновесию и порядку — нет красоты без строгой меры.
— Бывает страсть к недостижимому.
— Но вы этого достигаете. Во всяком случае, так кажется.
— Как истинный приверженец классицизма? Нет. Боюсь, в лучшем случае это равновесие противоборствующих сил. Река снова становится людной.
— Многие выходят покататься после ужина.
— И почему бы им не кататься? Вы не замерзли?
— Нисколько.
Он уже второй раз за пять минут остановил ее на подступах к своей личной территории. Его настроение изменилось, он снова опустил забрало. Нельзя было еще раз проигнорировать знак «Проход запрещен», так что она позволила ему сменить тему. Так он и сделал с присущим ему светским тактом, спросив, как продвигается ее новый роман.
— Застрял.
— А что с ним случилось?
Пришлось изложить весь сюжет «Меж ветром и водой». Это была сложная история, и немало воды утекло под лодкой прежде, чем она дошла до завершения.
— Тут нет никакой принципиальной неувязки, — сказал он и предложил несколько небольших изменений.
— Как вы умны, Питер! Конечно, вы правы, так гораздо лучше решается проблема часов. Но почему все это кажется таким картонным?
— По-моему, все дело в Уилфриде, — ответил Уимзи. — Я знаю, что он собирается жениться на девушке, но разве обязательно быть таким остолопом? Зачем он прячет улики и придумывает все это ненужное вранье?
— Потому что думает, что она виновна.
— Да, но почему? Он влюблен без памяти, она свет его очей, и тем не менее какой-то несчастный носовой платок в спальне тут же убеждает его, что она не только была любовницей Винчестера, но и укокошила его в особо изощренной манере, — и все это на основании улик, по которым и собаку не повесишь. Может, бывает и такая любовь, но…
— Но вы хотите сказать, вы бы так не поступили. Собственно, вы действительно так не поступили…
Вот она опять, эта прежняя ярость, желание ударить побольнее, чтобы только увидеть, как он поморщится.
— Нет, — ответил он. — Я рассуждал отвлеченно.
— Чисто академически.
— Да, если хотите. С логической точки зрения поведение Уилфрида кажется мне необоснованным.
— Что ж, — сказала Гарриет, вновь обретя самообладание, — с академической точки зрения я готова признать, что Уилфрид — первостатейный идиот. Но если он не спрячет платок, что будет с моим сюжетом?
— А вы не можете сделать Уилфрида одним из тех ужасающе совестливых людей, которых вырастили в убеждении, что все приятное наверняка грешно? Тогда он может думать, что раз девушка кажется ему ангелом света, тем больше оснований верить в ее виновность. Пусть у него будет отец-пуританин и вера в геенну огненную.
— Питер, а это идея.
— Пусть пребывает во власти мрачного убеждения, что любовь порочна по самой своей сути и он может очиститься, лишь взяв на себя грехи этой женщины и погрузившись в искупительное страдание. Он все равно будет идиот, да еще и с патологией, но так его идиотизм хотя бы выйдет последовательным.
— Да, это интересно. Но если дать Уилфриду такие яростные и правдоподобные чувства, вся книга может потерять равновесие.
[639] 3 Цар. 22:34: «А один человек случайно натянул лук и ранил царя Израильского сквозь швы лат. И сказал он своему вознице: повороти назад и вывези меня из войска, ибо я ранен».