Средневековая Венеция: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Принцип неделимости. Средневековое право стремилось регулировать отношения между родителями и детьми. В Венеции родовое имущество принадлежало всей семье, узкому семейному кругу, отцу, матери, сыну, незамужней дочери, а не только отцу, который мог бы лишить сына наследства, не дав причитавшуюся ему долю семейного достояния. Отец не мог свободно и единолично распоряжаться семейной собственностью. Он был обязан справедливо распределять имущество. Существовал принцип «mortis causa» (лат. «в связи со смертью»), согласно которому после смерти отца, если он не оставлял завещания, сын наследовал не менее трети недвижимого имущества (Статут Тьеполо от 1242 г.). Лишение наследства предусматривалось лишь в случае, когда сына уличали в неоказании надлежащей медицинской помощи отцу. Раздел имущества между отцом и сыном создавал основу равноправия и играл важную роль в жизни венецианской семьи, поскольку при разделе имущества сын мог покинуть семью. Получив свою часть отцовского состояния, сын отделялся от отца и становился для семьи как бы посторонним лицом (extraneus — выходцем). Он не мог отныне претендовать на отцовское наследство. Если не имелось другого сына, наследство переходило к вдове при условии соблюдения ею обета вдовства.

Роль братьев. Сыновья, как правило, не делили имущество с отцами и совместно участвовали в поддержании семейного союза. Семья служила фундаментом Венецианской Коммуны (Commune Veneciarum), деятельность детей мужского пола осуществлялась с одобрения семьи, под руководством отца. При ведении торговых дел сын подчинялся отцу. Сплочению родственников способствовали семейные сообщества (fraterna compagnia), в которые входили и двоюродные братья (со стороны отца). В отношениях между родителями и детьми существовала строгая субординация, причем первенство принадлежало агнатам — родственникам по мужской линии, женщины от владения недвижимым имуществом отстранялись. Эта тесная семейная солидарность поддерживалась нормами, регулировавшими процедуру продажи недвижимого имущества. Они предоставляли преимущество во владении недвижимостью потомкам по мужской линии (агнатам), дабы собственность не уходила за пределы семьи.

Дворец представлял собой родовое жилище, в котором славные традиции рода передавались будущим поколениям. Дворец можно было завещать братьям, сыновьям владельца. В венецианском праве не было принципа старшинства (майората), и имущество распределялось в равных долях между всеми братьями, а сестры получали приданое. Между братьями можно было поддерживать семейное союз под покровительством отца, но между двоюродными братьями такой союз едва ли был возможен. Семейные кланы расселялись по всему городу, поэтому лишь в немногих дворцах жили родовитые семьи. Многие дома патрициев сдавались внаем, и причиной этого была не только бедность. Новоиспеченные богачи, получив дворянство, предпочитали снимать помещение во дворцах, чтобы не тратить время на постройку своих собственных. Кроме того, в таком городе как Венеция, со столь ограниченным пространством, земельные участки являлись роскошью. Дворяне наиболее старой формации могли сдавать свои дворцы и снимать другие, принадлежавшие иным семьям и расположенные в других районах города. Выбор делался исходя из пользы, удобства и личного вкуса. Многим приходилось снимать жилье из-за вполне реальных трудностей и различных стесняющих обстоятельств, в частности из-за дробления собственности. Отчуждение недвижимого имущества в пользу мужчин и равные права на передаваемую собственность приводили к дроблению жилых помещений на части: через несколько поколений члены аристократических семей обладали уже не целыми дворцами, а, например, «двумя седьмыми от половины четверти». Если вначале еще можно было делить недвижимость по этажам и крыльям, к которым вели каменные лестницы, то довольно скоро такое разделение стало невозможным. Решение создавшейся проблемы состояло в преобразовании недвижимого капитала в денежные доходы путем сдачи внаем жилых помещений. Закон также приводил к неожиданным эффектам: неделимость порождала чрезмерное дробление недвижимого имущества, а жилище стало использоваться для сдачи внаем. Часть собственников жилья, обладая лишь его долей, платила за наем братьям, дядям, двоюродным братьям и племянникам. В результате все эти дворцы, будто бы коллективно принадлежавшие патрициату и содействовавшие превращению аристократии в «структуру коллективного интереса», ставили общество и государство под их единый контроль.

Образование и школа

Не все дети посещали школу, даже мальчики. Для детей из небогатых семей школьное обучение заменялось обучением будущей профессии. Ученики овладевали основами профессиональной деятельности, которая зависела от рода занятий семьи, затем проходили курс в мастерских, конторах или банках. В XIII в. существовали школы с известными учителями, а утверждавшиеся советами нормы свидетельствовали о том, что коммуны проявляли заинтересованность в формировании будущих кадров. Коммуна брала на себя расходы по выплате зарплаты учителям, назначала квоту на учеников и заключала контракты с иностранными учителями, не предъявляя высоких требований к уровню их квалификации, позволив каждому желающему открыть школу с преподаванием там грамматики, нарушая тем самым жесткую корпоративную дисциплину, которая подчиняла себе профессиональную деятельность. По такому принципу в Венеции работали многочисленные учителя, от 50 до 60 одновременно. Учителями являлись почти одни мужчины. Каждый имел десятки учеников. Многие из этих учителей происходили из пригородов Венеции, ближних областей или из городов, таких как Падуя и Болонья — крупных университетских центров, а также из Тревизо, Флоренции и Рима, либо из зоны влияния Венеции, то есть из стран, примыкавших к Адриатике с севера — из Далмации, Истрии, Романьи и Марке. В сфере педагогики наблюдалась текучесть кадров, контракты заключались на короткий срок — от двух до пяти лет, побуждая тех, кто заключал их, также передавать свои знания и педагогические умения. Некоторые немецкие учителя преподавали в школах, близких к fondaco dei tedeschi, «сыновьям почтенных немецких купцов». В школы набирали также португальцев, французов, испанцев и цыган, если они вызывали доверие у ректоров.

Школы в Венеции обычно возглавляли ректоры, являвшиеся их собственниками. И это было неплохой традицией. Ректор Ланцаротто, уезжавший на год, оставил заместителя, которому передал «жалованье и иные доходы», поступавшие от платы за обучение — по шесть золотых дукатов с ученика. Замещающий брал на себя ряд обязательств: добросовестно работать с учениками, организовывать ежедневные занятия, следить за расписанием, подбирать себе замену, если замещающему приходилось в свою очередь куда-либо уехать. Предусмотрительный ректор знал, что по возвращении ему придется уволить замещающего, но если тот хотел в свою очередь стать ректором, то ему запрещалось открывать свою школу в соседних районах. К этому принуждала боязнь конкуренции. Преподаватель, недовольный увольнением, мог выбрать один из многих вариантов, например искать новые контракты или пойти на службу в какое-либо учреждение, в структуре бюрократического аппарата. Следует отметить, что хотя, как считал Ортали, нотариат не играл большой роли в Венеции и различные судебные ведомства использовали нотариусов как секретарей для ведения документации, это нотариальное искусство (ars notariée) требовало определенных познаний, особенно в области права, которыми учителя грамматики и счета не обладали.

Начальное образование было разделено на два цикла. Обучение чтению и письму на родном языке и на латыни, а также счету возлагалось на грамматические школы. В школах, готовивших счетоводов, преподавали торговую арифметику, учили высчитывать проценты, извлекать выгоду и возмещать убытки, вести бухгалтерские книги, писать коммерческие письма (mercantesca), которые циркулировали по всему купеческому миру средневековой Европы. Преподавание в этих школах велось на народном языке. Заканчивая грамматические школы, их выпускники получали основы знаний, некоторые продолжали изучать грамматику и становились латинистами.

Первым делом ученики заучивали буквы алфавита, написанные на «таблице» (tabula), большом листе, наклеенном на деревянную подставку, прикрепленную к классной стене, по которому учитель водил указкой. Ежегодное обучение ребенка обходилось (ок. 1270 г.) в 9 крупных ливров, выплачиваемых учителю, но еще необходимо было купить книги по грамматике и для изучения языка. Псалтирь с основными молитвами (Pater noster и Ave Maria) и несколькими псалмами стоила также 9 крупных ливров, саллюст обходился в 4 крупных ливра. Большим успехом пользовались такие книги, как «Ars grammatica» грамматиста Доната (IV в.) и «Двустишия» Катона, по которым осваивали основы латинского языка и нравственности, а также компиляция басен Эзопа «Facetus» (что означало «воспитанный», «учтивый») и учебник хороших манер англичанина Джина Гарленда.

Обучение длилось десять лет и заканчивалось довольно углубленным изучением латинского языка с помощью «Doctrinale» Александра де Вилледье — массивного труда по грамматике, переложенной на гекзаметр. Поверхностное изучение философии осуществлялось с использованием «Summa», включавшего в себя произведения классических авторов (Цицерона, Сенеки, Аристотеля). Школы и учителя успешно содействовали обучению грамоте, так что большая часть населения, насколько представляется возможным об этом судить, умела читать, писать и считать. А грамматика могла быть весьма полезна будущим купцам, которые могли учиться основам профессии по учебникам, написанным специально для них (pratiche di mercatura). Получая такое образование, они могли решать каждодневные арифметические задачи и умели совершать обмен, зная соотношение мер и весов, а также использовать знания географии, принципов торговли. Длительное «схоластическое» образование имело иные цели, оно приобщало учащихся к общей культуре и готовило молодых венецианцев для рядовых должностей в общественных учреждениях или изучения права в университетах Падуи или Болоньи. Окончив высшие учебные заведения, молодые выпускники могли сделать блестящую карьеру.

Одежда 

Трудно сказать точно, какова была одежда венецианцев обоего пола в Средние века. На картинах Карпаччо, на которых он живописал сцены из жизни города, таких как изгнание злых духов из Дворца герцогов, можно видеть гондольеров в пестрой одежде, возможно в ливрее своего хозяина. Купец Джакомо Бадоэр привез в Константинополь, где он и проживал с 1436 по 1440 г., сукна, которые ему прислал брат из Венеции. Эти сукна отличались прочной окраской, разнообразием цветовых оттенков и носили таинственные названия: некоторые виды этого сукна окрашивались в bruodi de grana, другие — в polvere de grana. Существовало два способа окраски сукна — с помощью grana и кошениля, благодаря которым достигались различные оттенки красного, гранатового, возможно цвет киновари, а с помощью кермеса — другие оттенки красного. Paonazo обозначал темно-фиолетовый цвет, получаемый в результате смешения пурпурного и grana. Этот цвет был траурным. Существовало также сукно зеленое, небесно-голубое (zelestri) и темно-голубое (turchini), получаемое с помощью индиго, а также стального цвета (fereti), черного (morelli), светло-голубого (biavo).

В Венеции редко надевали одежду желтого цвета, поскольку желтый был цветом беретов, которые носили евреи, и он указывал на принадлежность к некоторым профессиям. Зеленый считался цветом ислама.

Горожане редко носили украшения, поскольку советы и исполнительная власть боролись с экстравагантностью и вызывающей роскошью. Они не позволяли использовать элементы одежды, предназначенные для дожа, в особенности просторные рукава с напуском, называемые «герцогскими» и требовавшие много ткани (три локтя золоченого сукна и шелка, по данным 1504 г.). На свадьбу женщины предпочитали платье restagno, т. е. из золоченой ткани. Перед гостями щеголяли в нарядах, отороченных золотом, серебром, сшитых из парчи и шелка, облекались в роскошные шубы и тончайшее кружево. Но в то время туалеты, как и сегодня, быстро выходили из моды, их носили в течение ограниченного срока, например, год. Не одобрялись слишком высокие каблуки, представлявшие опасность, потому что могли привести к падению. В 1430 г. Большой совет запретил носить обувь на каблуках беременным женщинам. В условиях «демографической ямы» XV в. в Венеции деторождение было важнее модных украшений. Венецианцы любили драгоценности. Если их не могли купить, то брали напрокат. В военное время женщинам не разрешалось украшать волосы драгоценностями. Цены на украшения поднимались выше 100 дукатов (по закону от 1455 г.). Допускалось ношение только жемчужных колье, но в 1497 г. эти скромные украшения стоили до 800 дукатов. Мужчины также любили наряжаться, они носили плотно облегавшие куртки (zuponi) без воротника, открытые спереди, доходившие до талии, заимствованные из французской придворной моды. Впрочем, такую одежду носила в основном молодежь, поскольку для нее требовалась стройная талия. Патриции, призванные заседать в советах, имели строгие одежды, но на праздничные церемонии облачались в черные или ярко-красные куртки. Белые одежды мог носить только дож, который на случай траура и на святые праздники (четверг и святая пятница) мог облачаться в ярко-красную одежду. В набор траурных одеяний входило длинное пальто с капюшоном цвета paonazo. Борода была знаком траура. Женщины использовали значительно больше цветов, чем мужчины. Но женщины из народа чаще всего одевались в черное с ног до головы, желая походить на «сестер-бенедиктинок»; служанки часто носили на голове белый батистовый платок. Девушки из рода патрициев при выходе из дома закрывали свои нарядные платья темными одеяниями и прятали лицо под вуалью, доходившей до груди. Женщины прибегали к макияжу, наиболее распространенным обычаем являлось окрашивание волос в белый цвет с помощью шампуней acque или bionde, изготовлявшихся на основе квасцов, меда и с добавлением небольшого количества серы. Женщинам рекомендовалось больше пребывать на солнце, «чтобы волосы становились восхитительно белыми», как советовал автор этого рецепта. Позднее «Магдалина» Тициана устранила моду на белые волосы. Надевая украшения, венецианские женщины обретали возможность самоутверждения в обществе, поскольку политическая, экономическая и общественная деятельность была для них недоступна.

X

Праздники и похороны

В конце Средних веков Венецию не миновали бедствия, характерные для того времени, напротив, зачастую ее первую постигали эпидемии, приводившие к колоссальной убыли населения. Но в городе нередко бывали и праздники. Крупные гражданские праздники устраивались во славу города. Кроме того, проводились народные торжества спортивного характера, призванные содействовать физическому развитию. Государство принимало жесткие санитарные меры для борьбы с эпидемиями, о природе которых в то время знали мало, и старалось изолировать зараженных. В Венеции строили лазареты и больницы для неизлечимых пациентов.

Здоровье, эпидемии и медицина

Профессии, относившиеся к медицине, к которым причислялись и управлявшие общественными банями, получили в 1258–1270 гг. капитулярий. Сначала капитулярий был получен медиками и фармацевтами, причем пряности и наркотические вещества (speziali) входили в основу средств средневековой фармакопеи, затем — цирюльниками — приверженцами методики кровопускания. Для того чтобы заниматься медицинской деятельностью, полагалось быть приписанным к коллегии хирургов или просто медиков. Первые пользовались большим престижем, им давали разрешение на преподавание и они назывались профессорами медицины. Правительство покровительствовало медикам. В 1321 г. оно пригласило на службу Коммуны заграничных медиков. В 1368 г. Большой совет обязал хирургов не реже чем раз в год присутствовать при вскрытии трупов и, что самое главное, ежемесячно коллективно обсуждать тяжелые клинические случаи. Такая политика, направленная на поддержание высокого профессионального уровня медиков, привлекала специалистов из Падуанского университета, затем папа Павел II разрешил создать в Венеции studium generale, объединившую медицинские клиники. Судебным ведомствам государство доверило курировать вопросы здоровья населения и в 1348 г. временно назначило троих «мудрецов, отвечавших за охрану здоровья». В 1460 г. эта коллегия стала постоянной. В 1485 г. был введен пост «наблюдателеей за здоровьем», provisores super saluterà (provedditori alla sanità), основной миссией которых стала борьба с распространением эпидемий. Возрождение греческой медицинской школы и быстрое развитие печати в XV в. позволили издать также медицинские работы, как «Собеседование о чуме» Пьетро да Тоссиньяно и перевод на итальянский язык «Fasciculus medicinae» (лат. «Медицинский сборник»), опубликованный в 1494 г. под именем Иоанна Кетамского с иллюстрацией, на которой изображалась женская фигура со вскрытой брюшной полостью. Это изображение дало первое представление о строении матки. Его использовали на занятиях по анатомии, когда учитель вел занятия перед студентами возле рассеченного хирургами трупа. Хирургия позволяла заживлять язвы, нарывы, раны, восстанавливать кости после переломов. Войны и развитие огнестрельного оружия в итоге побуждали медицину совершенствоваться. Хирурги сопровождали венецианскую армию. Они бережно относились к своим инструментам, вели их строгий учет.

Определенное значение придавалось профилактике заболеваний. Путешественникам, отправлявшимся в дальние странствия, в горы или в леса, а также в холодные края, давались всевозможные рекомендации. Им советовали иметь теплую одежду, строго соблюдать режим питания, для профилактики дышать парами уксуса, «поскольку чума выбирает места наибольшего скопления людей». Двум молодым послам, направленных ко двору императора Сигизмунда в ту пору, когда свирепствовала эпидемия «воздушной заразы», рекомендовали использовать уксус для борьбы с чумой.

В самом конце средневекового периода власти предусмотрительно запретили прокаженным просить милостыню на городской территории и направляли их в лепрозорий, расположенный на острове Сан-Лазаро. Благодаря этим мерам Венеция могла похвалиться почти полным исчезновением проказы. Но при появлении армии Карла VIII, которую сопровождало огромное количество сводниц и публичных женщин, возникла новая угроза — распространение сифилиса. Одной из первых жертв стал король — симптомы его заболевания проявлялись в сильной лихорадке и кожных высыпаниях. Марко Занудо сразу же (в июле 1496 г.) дал беспристрастное описание симптомов этой болезни, не лишенное, впрочем, ссылок на астрологию и рассуждений о небесной каре: «Свидетельствую, что по воле небесного провидения вот уже два года, прошедших с нашествия французов в Италию, свирепствует новая болезнь, поражающая человеческое тело, называемая «французская болезнь». Инфекция охватила Италию, Грецию, Испанию и весь мир. Этот недуг ослабляет члены, руки, ноги как своего рода подагра, образуя заразные гнойники и пузыри на теле, лице и вызывая лихорадку и боль в суставах. Нарывы покрывают все лицо вплоть до глаз, у женщин усеивают бедра до самой nature. Сей недуг причиняет такие страдания, что больные призывают смерть. Болезнь развивается постепенно. Заражаются ей при соитии, других путей нет. Этой болезнью страдают даже маленькие дети. Сия болезнь длится очень долго, но редко заканчивается смертью. Говорят, что зло это принесли французы, бывшие здесь два года назад, тогда как сами они называют эту хворь итальянской напастью».

Медик Бенедетти, сопровождавший венецианскую армию, сообщил, что при вскрытии трупа женщины были обнаружены повреждения костей с образованием под тканями гнойников, еще не развившиеся до опасной стадии. Он рекомендовал использовать ртуть, хотя она портила зубы. Сами больные не были столь сведущими, некоторые купались в оливковом масле, перепродававшемся по нескольку раз, что вызывало печальные последствия. 5 сентября 1498 г. власти постановили взимать большие штрафы с торгующих «жалкими масляными отбросами, полными нечистот, в которых купались зараженные французской болезнью».

В Венеции, одном из крупнейших европейских портов, собирался многочисленный мужской контингент. Его составляли иностранцы, купцы, моряки, странники, иммигранты, с которыми находились целые полчища проституток. Они занимались своим ремеслом (ministerium) главным образом в центральных кварталах, пока Коммуна не приняла меры по упорядочению этой деятельности, открыв в 1360 г. в торговом квартале Риальто (приход Св. Маттео) объединенный бордель, называвшийся casteletto. Он располагался в здании, принадлежавшем семьям патрициев. Девушки не могли покидать остров Риальто (insula Rivoalti) за исключением субботнего утра, и при этом они были обязаны носить короткий плащ и желтый платок. Но запрет был нарушен, и притоны разврата распространились по городу. Женщины занимались проституцией в приходе Сан-Самуэле, под сводами прокураций на площади Св. Марко и, безусловно, в тавернах. Они поджидали клиентов в переулках или в тавернах. Девушки легкого поведения находились на службе у сутенерш (meretrices publicae), собиравших выручку и ежемесячно выплачивавших им жалованье. В 1421 г. был открыт Ка Рампани (Carampane), расположенный в обители Св. Кассиана, но попытка создать это закрытое заведение была не слишком удачной, поскольку с ним конкурировал всегда открытый casteletto. В конце XV в. медики заподозрили, что проститутки способствуют распространению эпидемий (Э. Паван). Проституция мимикрировала, ей все чаще стали заниматься в частных домах, путаны изменили свой статус, превратившись в куртизанок. У этих девиц имелись сутенеры, которых обязывали носить одежду желтого цвета, чтобы их могли узнавать. Но даже под угрозой быть высеченными все стремились обойти закон. На деле власти гораздо больше заботились о пресечении девиантных форм сексуального поведения, они боролись с содомией (как именовали тогда мужской и женский гомосексуализм), с сексуальными действиями в отношении малолетних (педерастией). В 1511 г. патриарх Антонио Контарини, взволнованный мощным землетрясением, объяснял его Божьей карой: «На этой земле накопилось много грехов, и особенно распространена содомия. Проститутки жалуются, что им стало не на что жить, поскольку никто не желает их видеть. Они вынуждены работать до самой старости, настолько распространена содомия».

С начала XV в. возникла необходимость в создании коллегии по содомии (collegium sodomitarum), которая могла арестовывать, допрашивать и пытать обвиненных в содомии. Эта коллегия находилась в подчинении Совета десяти. Был составлен список «содомитов», помогавший выявлять виновных и опознавать причастных к такого рода действиям. Полиция относила к действиям «азартные игры, употребление спиртного, разговоры между людьми со слишком большой разницей в возрасте» в притонах и злачных местах. Опасность полицейского преследования была настолько велика, что женщины маскировались, одеваясь наподобие мужчин, носили накладные волосы и фальшивую бороду. Содомия каралась жестоко: обвиненных в этом грехе обычно заживо сжигали на костре, привязав к позорным столбам. Впоследствии, чтобы облегчить участь преступников, им стали отсекать голову, а затем по отдельности сжигали тело и голову. Вопреки мнению недоброжелателей, число казненных священнослужителей по отношению к общему числу казненных не превышало их доли в составе всего населения.

В 1348 г. чума распространилась по Европе и по всему Средиземноморью. Нелишне напомнить, что с IX в. Венеция представляла собой торговый порт, сообщавшийся с портами Востока, от которых пути шли в далекую Азию, а там было изобилие не только шелка и пряностей, но и бацилл чумы. Армии крестоносцев также столкнулись с чумой, и Людовик Святой скончался в 1270 г. от этой болезни в Тунисе. Ранее, весной 1172 г., по возвращении дожа Витали Микеле из неудачной морской экспедиции в Константинополь общественное мнение обвинило его в появлении чумы среди моряков, a затем и в городе. Он не сумел выполнить свою миссию дожа-покровителя, который должен был, подобно Давиду, изображенному на мозаике собора Св. Марка, спасти свой народ, охваченный бедствием. Венеция стала открытыми воротами для ввоза товаров и в тоже время для болезнетворных бактерий. Венецианцы заражались бубонной чумой или ее легочной формой, протекавшей молниеносно: хорошее самочувствие утром, болезнь днем, смерть вечером. Плохо распознаваемые тиф, холера и т. д. могли стать причиной эпидемий. Манлио Брусатино писал: «Чума (некоторые путают ее с менее опасными болезнями) на протяжении XV в. вспыхивала в Венеции тридцать раз, причем непрерывно, с 1477 по 1498 г. Болезнь протекала с разной интенсивностью, но всегда приводила к массовой гибели людей».

В течение XV в. принимались эффективные профилактические меры, позволившие в последующие три века избежать распространения инфекции и победить страшную болезнь. В 1400 г. Венеция запретила входить в свой порт судам, побывавшим в Рагузе, где свирепствовало это бедствие. В 1423 г. путешественников, вернувшихся из зоны заражения, задержали и отправили на карантин в больницу. Эту больницу, построенную соляной компанией на острове Св. Марии из Назарета, называли просто лазаретом, впоследствии — lazaretto vecchio («старый лазарет»), когда в 1468 г. на острове на краю лидо Сант-Эразмо был основан lazaretto nuovo («новый лазарет»). Поместив моряков и путешественников на карантин, судно и товары сожгли. Очевидно, что в этих обстоятельствах важнее всего оказались интересы общества и что государство принимало все меры для поддержания здоровья нации. В 1478 г. было основано братство ди Сан-Рокко, названное в честь святого — исцелителя от чумы, подобного св. Себастьяну.

В 1495–1496 гг., когда Венецию поразил сифилис, руководители медицинских служб города немедленно приступили к строительству больницы для неизлечимо больных. Эпидемия привела к возникновению паники. В 1506 г. блюстители здоровья нации объявили о новой опасности: «Сегодня можно встретить множество бродяг (furfanti), гнусных людей мерзкого вида, обоего пола. Женщины закрывают лицо плащом, мужчины одеваются в холщовые одежды и также закрывают лицо. Они ходят по городу инкогнито и просят милостыню, не желая быть добропорядочными гражданами. Блистательные фамилии впали в нищету. Невозможно определить, иностранцы ли они или наши подданные, неизвестно, откуда они приезжают, возможно, из зачумленных мест и несут с собой чуму. Они выпрашивают милостыню, а многие неимущие страдают от их мошенничества».

В данном тексте есть некоторая двусмысленность: никто не мог просить милостыню с закрытым лицом, за исключением респектабельных персон, стыдившихся попрошайничать (стыдящиеся нищие). Эти лица должны были предъявлять разрешение приходского священника, нарушителей секли прилюдно на пересечении Риальто и площади Св. Марко, а затем отправляли на галеры. Д. Романо сделал заключение, что присущие венецианцам три добродетели — респектабельность, непринужденность в общении и местное происхождение, уступили место трем порокам — нравственному падению, обезличенности и проникновению чужестранцев.

Игры и праздники

В Средние века спорт и воинские тренировки не имели четкого различия. Сражения без оружия, с помощью притупленного оружия или простыми палками традиционно проходили между мужчинами из сестьере Кастелло, Св. Марка и Дорсодуро (castellani) и еще трех других сестьере, называемыми nicolotti. Иногда в дни престольного праздника устраивались «потешные драки», представлявшие собой спектакли спортивного характера, но случалось, что они приводили к смерти. Такие жестокие состязания являлись своего рода военной подготовкой для тех, кто пополнял пешие войска. Тренировка имела как моральное, так и физическое значение. Состязания носили сезонный и ритуальный характер. Чаще всего они проводились осенью возле мостов. Вместо железного оружия использовалось, как правило, деревянное. Власти активно поощряли стрельбу из лука и арбалета. В начале XIV в. спортивные соревнования устраивали вовсе не ради досуга, а с учетом предстоящих военных действий. Квартальные предводители должны были ставить на учет всех мужчин от 16 до 35 лет и составлять из них группы по двенадцать человек. Их тренировки проходили в берсальи (bersagli) под руководством командиров, обучавших их меткой стрельбе и умению маршировать. Уклонявшихся от военных учений без уважительной причины наказывали.