Средневековая Венеция: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К зерну было другое отношение. Зерно не производилось на Лагуне, а поставлялось из Террафермы и импортировалось морем, а контора снабженцев (alle biave) заботилась о наполнении зерном амбаров Коммуны. Потребности в зерне были значительными: в 1342 г. объем запасов зерна составил 365 559 сетье. Очередные неурожаи в долине реки По встревожили советы, которые приняли меры по увеличению импорта зерна морским путем. Были направлены корабли в Пуйю, на Сицилию и в Римскую империю и была обещана закупка зерна по ценам, выгодным для торговцев. Победа над Террафермой немного улучшила ситуацию, поскольку отныне Венеция контролировала рынок и могла ориентировать поставки зерна на местный рынок. Рынок зерна влиял на перераспределение общественных доходов: так, в 1483 г. поставщикам зерна (obligati), взявшим на себя твердое обязательство по импортированию, было обещано вознаграждение в сумме от 10 до 25 су за сетье в случае возмещения ими двух третей или половины пошлины (tratta), которая выплачивалась иноземным властям, продававшим лицензии на экспорт. Обязавшиеся, но не исполнившие своего обязательства, сурово наказывались.

Соль была не только товаром, подлежавшим налогообложению, но и средством финансирования навигации и оплаты за товары, поступавшие из Террафермы. Этот товар занимал центральное место в торговой, политической, финансовой и социальной системах Сеньории. Государство имело монополию на соль, но ее производство и продажа доверялись частным лицам при условии строгой регламентации, а ее перепродажей занимались фермеры в appalto. До самого конца XII в. продукции, производившейся на лагуне в районе Кьодцжи, хватало для того, чтобы удовлетворить потребности герцогства и обширной зоны, расположенной между Альпами и эмильскими Апеннинами, от Ломбардии до Словении. В конце XII в. Венеция ввела налог на соль, который привел к повышению цен, что активизировало конкуренцию иностранных производителей — в Римской империи (Червиа), в Истрии и Халле (Тироль). С начала XIII в. производство в Кьоддже охватил кризис. На протяжении всего века шли соляные войны, которые Венеция вела против своих соседей, заставляя их считаться с ее монополией и обращаться только к ней по поводу приобретения соли. Но монополия имела и иную сторону: Венеция постоянно была обязана отвечать на требования соседей и соблюдать условия соглашений с ними. С конца XII в. купцы импортировали морским путем соль, называемую морской, и Венеция обещала продавать соль Пуйи ломбардийским городам.

После случившегося в Италии тяжелого пшеничного кризиса 1260-х гг., побудившего Венецию исследовать все средиземноморские рынки и построить крупнотоннажные суда, около 1280 г. из-за застоя в делах возникла сложная проблема использования судов и их рентабельности. В 1281 г. Большой совет нашел решение, позволив купцам импортировать соль через Средиземное море в объеме товаров, которые они перевозили, и обещав за это хорошее вознаграждение. Вскоре Большой совет приказал импортировать соль. Отныне соль и дотирование ее импорта стали неотъемлемой частью торговой политики Коммуны. В середине XIV в. усилился кризис перевозок и резко возросла сумма фрахта, составив от 7 до 9 золотых дукатов. Когда начался судостроительный кризис, судовладельцы получили вознаграждения за импорт соли.

Такая политика дотирования товаров и навигации вынудила Венецию продавать импортируемую соль. В XV в. ее монополия на продажу распространялась от Маркеса и Умбрии до больших ломбардийских озер и Словении и Далмации с прилегавшими к ней славянскими землями и конечно же охватывала Стато да Мар. Цены при продаже формировались в соответствии с dazio, включавшим в себя цены на производство и на транспортировку до Венеции, а также налоги. Dazio исчислялось исходя из многих факторов, в том числе из покупательской способности населения. Население в горных районах, во Фриули, а также славяне-скотоводы платили меньше. Наследие старых сеньорий не претерпело изменений, и Верона, финансировавшая экспансионистскую политику своих былых правителей, Скалигеров и Висконти, платила за соль больше своих соседей, увеличивая налоги на соль. Доходы от соли составляли 165 000 дукатов, т. е. 15 % от всех государственных поступлений.

Война не поглощала всех налоговых поступлений Республики, которая в мирное время расходовала свои финансовые средства на поддержание внутренней и внешней безопасности, на содержание войск, флота, крепостей, полицейских служб и дипломатических представительств при зарубежных дворах. Значительной статьей расхода было обустройство города, его украшение, сооружение запруд на реках, охрана Лагуны, содержание университета в Падуе. И наконец, кроме выделения средств на решение административных задач, она финансировала деятельность купцов, внося дотации на строительство судов и на импорт пшеницы и соли. Таким образом, существовали расходы на военные, гражданские и экономические цели.

Венеции война обходилась особенно дорого, поскольку, в отличие от наземных войн, когда в боях участвовали пешие и конные воины, имевшие минимальную экипировку и частично финансировавшие себя за счет воинов-аристократов, несмотря на развитие артиллерии, приоритетной задачей Сеньории была защита навигационных путей, направленных на Восток. Войны на море требовали людей, сотни судов и артиллерии. Арсенал, игравший важнейшую роль в обороне, строил галеры, спускал их на воду, и для этого обеспечивался лесом, коноплей, черепицей, металлами, порохом, оружием. Плотники, конопатчики, изготовители парусов, весел, снастей, пушек и арбалетов получали жалованье. Все заботы Республики концентрировались на Арсенале, и это было особенно важно, т. к. война мешала развитию морской торговли и сбору таможенных пошлин. Частные верфи, строившие парусники, корабли и военизированные суда, переживали всплеск активности, поскольку во время войны существовала необходимость в быстром восстановлении и замене разрушенных судов. Но несмотря на очень высокие цены, расходы на суда не были разорительны для государственного бюджета, поскольку частники предоставляли свои торговые суда на службу Республике в случае войн и нестабильности. Эти суда снаряжались по-военному, оснащались артиллерией, и на них размещались воины. Государство со своей стороны выделяло на строительство крупных и тяжеловесных парусников дотации из резервных средств, получаемых от транспортировки средиземноморской соли.

Финансовые отчеты за вторую половину Кватроченто свидетельствуют о том, что доходы составили за то время 1 150 000 дукатов. Ни одно государство Италии не могло позволить себе таких расходов, и Макиавелли обвинял Сеньорию в том, что она завоевывала итальянские территории не войнами, а деньгами и уловками. Являлись ли военные расходы бесплодными тратами? Самые различные статьи расходов перераспределялись на всех уровнях. Чиновники-аристократы тратили часть своего жалованья на наем войск, солдат и матросов, плохо оплачиваемых, и им приходилось покупать пищу, вино и одежду и содержать свои семьи. Все деньги, выделяемые на Арсенал, уходили на рубку, покупку и транспортировку леса, поскольку нужно было платить лесорубам, лодочникам и купцам, а затем плотникам и изготовителям весел. Сложно определить долю Арсенала во внешнем валовом продукте. Для сооружения крепостей использовалось множество рабочих рук, особенно безземельных крестьян. Это были крестьяне, получавшие жалованье непосредственно от общины, либо имевшие землю, но вынужденные идти на заработки, чтобы не потерять ее.

Государство — всевластный распределитель доходов — действовало как самый крупный предприниматель своего времени. Оно активно использовало банки. В период с 1448 по 1473 г. пять венецианских банков выдали компании по добыче соли ссуду на сумму более 230 000 дукатов. В 1465 г., в начале турецкой войны, сенат потребовал у этой компании внести около 230 000 дукатов. Оказалось, что эта сумма значительно превышала годовые доходы компании, и она решила сделать заем в банке. Эта же компания могла при наличии сверхдоходов кредитовать своих создателей — импортеров соли за счет банковских операций.

С 1187 г. расходы на осаду Зары финансировались за счет двух видов займов. Дож получил 16 000 ливров и обещал кредиторам покрыть все затраты Коммуны на ввоз соли. Он поручил камергерам распорядиться этими средствами. В 1224 г. камергеры передали деньги тем, кто давал 1 % своего состояния на снаряжение галер. Обязательный заем с процентами основывался на существовании estimo. Соляная палата стремилась к погашению долга: в 1276 г. ее служители держали в кассе 4000 ливров, а излишки передали правителям Сан-Марко для возмещения убытков. С XIII в. в Венеции существовали следующие формы общественного долга: обязательные займы, возмещение долга благодаря доходам от продажи соли, строительство склада во дворце прокуратора. Вплоть до середины XIV в. Коммуна твердо гарантировала выплату процентов и возврат капитала в соответствии с возраставшими ставками (dazi). Чума и война помешали осуществлению этой политики, и в 1363 г. возмещение внесенных капиталов прекратилось. Займы были преобразованы в бессрочные кредиты, проценты по которым постоянно требовали все более значительных сумм. В апреле 1375 г. во избежание чрезмерного роста таких расходов, Большой совет постановил, чтобы отныне государство выкупало prestiti по рыночному курсу. Каждый камергер ежемесячно выплачивал заимодавцам по 3000 дукатов в счет погашения долга. Война в Кьоддже также финансировалась за счет займов. Весной 1381 г. рыночный курс колебался около 18–19 %. Долговой капитал возрос до 5 000 000 дукатов, годовой процент требовал 250 000 дукатов.

Прибыльные операции, касавшиеся общественного долга, привели к конкуренции между общественными кредитами и частными инвестициями, что сильно замедляло продвижение дел и создавало препятствия на финансовом рынке. Как же купцы финансировали свои коммерческие операции и находили капиталы в условиях такой конъюнктуры? В XIV в. colleganza практиковала сборы с торгового и промышленного капитала с дивидендами, составлявшими от 8 до 15 % годовых. Когда боны казначейства покупались по цене, составлявшей 80 % от паритетной стоимости, их номинальный процент, равный пяти, в действительности равнялся 6,25 %. Падение цен на боны, даже при условии официального снижения процентных ставок, благоприятствовало тем, кто имел от 12 до 15 % от стоимости покупки. Спекуляции с imprestiti привели к быстрому упразднению colleganza. Преимущество prestiti состояло в том, что оно гарантировало единую, твердую и постоянную ренту, и покупки проходили в соответствии с текущей ценой. Боны переходили из рук в руки, и спекуляция порождала колебания их рыночного курса. Торговля prestiti также ускорялась благодаря росту новых налогообложений. В действительности наименее обеспеченные налогоплательщики продавали свои старые ценные бумаги для того, чтобы купить новые облигации, особенно тогда, когда возникали тенденции к снижению курса. Состоятельные люди выигрывали от этой ситуации, имея возможность покупать и накапливать капиталы с меньшими издержками. Основанная на estimo система благоприятствовала быстрому обращению средств в пользу семей патрициев, которые проявляли наибольшую активность в коммерции.

Малоимущие семьи и те, кого постигали несчастья, были обречены на быстрое разорение. Правители Сан-Марко, курировавшие опеку над несовершеннолетними детьми патрицианских родов, пускали в оборот деньги из их наследства и тем самым могли двумя способами приносить выгоду своим подопечным: создавали богоугодные заведения ad perpetuavi и делали краткосрочные вложения денег в пользу вдов, сирот или на приданое для бедных девушек. Прокураторов, ведавших общественным долгом, приглашали поддерживать политику погашения долгов, доверяя им свою собственность. В действительности венецианцы оговаривали, что собственность не должна отчуждаться в качестве благотворительных пожертвований, но богоугодные заведения приобретали земли и постройки, что привело к разрушительному эффекту на рынке, и Коммуна приняла меры для ограничения использования недвижимого имущества. В 1333 г. Большой совет аннулировал положение о неотчуждаемости имущества, но вместо этого было решено, что собственность не может передаваться на религиозные цели на срок более десяти лет. По истечении данного срока имущество подлежало продаже. В 1353 г. для финансирования третьей генуэзской войны Коммуна приказала осуществить массовую продажу имущества, находившегося в ведении правителей, и оплатить его бонами в соответствии с его номинальной стоимостью. Так имущество преобразовывалось в боны, и оговаривалось условие: боны объявлялись неотчуждаемыми и не подлежавшими выкупу, что шло исключительно на пользу государства. Продажа принесла 175 420 дукатов, и органы опеки получили 5 % годовых. Procuratie поддержала таким образом рынок ценных бумаг и обеспечила государство хорошим кредитом. Но государство пошло дальше в целях уменьшения и погашения долга. С 1377 по 1381 г. средства на опеку изыскивались из ресурсов, учтенных в estimo. Между тем у прокураторов не оставалось более средств, и в 1382 г. правительство дало им возможность выплатить долг бонами с учетом удержания 60 % от их стоимости. В противном случае прокураторы теряли весь кредит, связанный с этими бонами, которые на рынке оценивались от 40 до 42 % относительно их реальной стоимости. Длительные войны первой половины Кватроченто нарушили эту систему, выплату процентов пришлось отсрочить, что привело к обвалу на рынке. Потребовалось вводить новые prestiti, потерявшие какую-либо привлекательность для вкладчиков и инвесторов. После заключения мира Лоди было учреждено Monte vecchio с уставным капиталом в 8 270 000 дукатов, но внутренние квоты составили 20 %, а годовые платежи были отсрочены на двадцать лет.

Impositiones в первую очередь стали возлагаться на лиц, не приписанных к imprestiti, и выражались в форме удержания процентов, внесенных за купленные боны. В 1382 г. номинальный процент был снижен до 4 %, в 1386 — до 3 %, а в 1439 г. — до 2 %. Жалованья и вознаграждения (utilità) чиновников задерживались на длительный срок. В период с 1382 по 1386 г., а затем в 1452 г. увеличились прямые налоги (gravezze) на дома и имущество венецианцев, не относившихся к prestiti. В 1463 г. было решено отменить все частные налоги для всех общественных «сословий» и ввести decimo — общий налог. В связи с этим потребовалось создать кадастр (catastico, по образцу флорентийского catasto 1427 г.) для сбора сведений о доходах частных лиц, лавок и о состоянии всех жителей Венеции, в том числе духовенства. Проценты decime превышали проценты prestiti на 4 % и на один процент таможенную и торговую пошлину. Изменения оказались значительными: духовенство, как и все венецианцы, подлежало налогообложению, включая имущество, находившееся вне Венеции. Нужно было спросить разрешения у папы, но Венеция вступила в первую турецкую войну. Введение decimo утвердило суверенитет духовенства и стерло барьер между Доминантой и dominio. Во время турецкой войны 1463–1479 г. decime было увеличено в 40 раз, и каждому пришлось внести от 75 000 до 80 000 дукатов. Но даже такого налога не хватало для покрытия расходов, и возникла необходимость во введении займов с десятипроцентными ставками. Для управления этими операциями было учреждено Monte nuovo, чей капитал первоначально равнялся 550 000 дукатам, а в начале битвы при Агнаделе достиг суммы в 3 000 000 дукатов. Новый Monte вскоре постигли те же беды, что и старый Monte vecchio. В 1497 г. его фонды сократились на 80 %, а в 1500 г., во время второй турецкой войны, — до 52 %.

Государство из-за нехватки денег нашло новое решение с начала войны в Ферраре — предложило частным лицам вносить деньги, золото, ценные металлы, драгоценности и посуду в Монетную палату (Zecca). Держатели займов открывали кредиты из расчета по 6 дукатов за серебряную марку и по 76 дукатов за золотую. Этот кредит обеспечивался соляными запасами procuratie.

В завоеванных городах, находившихся в зависимом положении, наиболее серьезные поступления шли благодаря dazi. С 1417 г. в бедных деревнях было введено постоянное прямое налогообложение с целью финансирования военных кампаний. Бедные крестьяне выплачивали налоги натурой, например: налог на лошадей состоял в поставках соломы и фуража, они уступали право на выпас скота, отдавали жилые помещения, строили оборонительные сооружения и перевозили материалы. Венецианские власти принуждали все категории населения вносить тем или иным способом налоги в казну: горожане, являясь потребителями, должны были выплачивать косвенные налоги с надбавками, установленными налоговой палатой; с сельских жителей, которые сами себя обеспечивали необходимым, чаще взимали прямой налог. Тех, кто был не в состоянии платить, использовали в качестве рабочей силы или забирали их имущество, не представлявшее большой ценности, для нужд армии. Большую часть этих поступлений использовали на местах. Но со всех без исключения взимался налог на соль. Духовенство, чье состояние трудно было определить, также платило налоги, в частности, налог на кавалерию, «налог на копья» (dadia delle lame). Государство настойчиво осуществляло политику контроля за церковными заведениями, что приводило его к конфликтам с папством, которое жаловало Сеньории децимы, помогая в войне против Турции. Республика, распространявшая свою власть на всех подчиненных, не желала спрашивать одобрения папы всякий раз, когда она облагала духовенство новыми налогами.

Советы осуществляли контроль над доходами и расходами и участвовали во всех делах, имевших отношение к экономике. Сенат, состоявший из патрициев, действовал как административный орган всех слоев общества. От него исходили указания, которые исполнялись коллегией и магистратами, также полностью состоявшими из патрициев, стоявших во главе многочисленных ведомств, занимавшихся сбором доходов. В обязанности некоторых входил сбор dazi, другие ведали общественным долгом, третьи — сбором прямых налогов (gravezze). Количество финансовых учреждений постоянно росло, их сокращение было крайне редким явлением. Напротив, существовавшая политика дублирования часто приводила к созданию новых магистратур со своими конторами по сбору новых налогов, не ликвидируя старые, уже потерявшие свое значение. Во времена финансовых кризисов отдавались указания об уменьшении жалований и штатов. Прямые налоги и таможенные пошлины взимались непосредственно общественным советом, а налоги на потребление собирались компаниями dazieri, т. е. одна и та же функция выполнялась двумя учреждениями.

Судебные ведомства представляли отчеты (rason) контролирующим ведомствам. Количество служб, занимавшихся только контролем над расходами, было невелико, поскольку расходы чаще всего оформлялись платежными распоряжениями, что приводило к избытку касс и работников в каждом учреждении. Деньги поступали из определенных источников доходов и тратились на определенные цели, вследствие чего они хранились в различных кассах, каждая из которых находились в ведении соответствующего магистрата. Каждая касса имела обслуживающий персонал, состоявший из кассира, счетовода, хранителя журнала, quademiere, ведавшего книгой mastro и, наконец, revisori, проверявшего записи. Начиная с XV в. записи велись в двойном экземпляре. Но такая система не обеспечивала прозрачности, и поэтому трудно судить об основных ресурсах республиканской казны. Неизрасходованные средства регулярно, каждый квартал или ежемесячно, доставлялись в учреждения, обязанные хранить остаток финансовых средств, камергерам Коммуны, прокураторам Сан-Марко, ответственным чиновникам и на монетный двор (Zecca). Во время войн большая часть денежных средств поступала в Зекку, в мирное время — к чиновникам, ответственным за общественный долг.

Управление государственными финансами сосредотачивалось в «налоговых палатах», располагавших тем же обслуживающим персоналом, что и кассы Доминанты. Этими ведомствами управляли камергеры (camerlenghi) и венецианские ректоры. Палаты собирали воедино получаемые на местах налоги. Венеция соблюдала принцип, согласно которому подопечные территории должны были выплачивать налоги на оборону и управление, и по возможности внушительные. Такая политика проводилась во всех областях (за исключением Стато да Мар), испытывавших затруднения в средствах. Венецианские морские владения, расположенные вдоль линии навигации, направленной на Восток, было необходимо оборонять, т. е. иметь там опорные пункты, крепости, гавани, пункты обеспечения провиантом и пресной водой. В мирное время Терраферма сокращала расходы на оборону и посылала сэкономленные средства в Венецию. В военное время Доминанта обеспечивала провинции средствами, необходимыми для военных нужд.

Проводила ли Венеция политику колониального характера по отношению к Доминанте? Считается, что Доминанта никогда не желала выйти за рамки, определенные старой Коммуной, даже завоевав обширное пространство и ощущая возрастающую сложность в политических делах. В речах политиков никогда не исчезала тема отношений между Доминантой и метрополией. Можно сделать заключение, что область Стато да Мар дорого стоила Республике из-за эксплуатации богатств Террафермы. Если говорить о финансовых средствах, направляемых в Венецию от Террафермы, то следует отметить, что 380 000 дукатов поступали от венецианских налогоплательщиков, а 420 000 — от налогоплательщиков Террафермы. Терраферма превосходила по численности населения морские области, и поэтому налоговый гнет был более тяжелым для жителей Доминанты, чем для жителей подопечных территорий.

Венецианцы

V

Пространство и время

Венеция — город, расположенный посреди вод, и одна из самых старинных ее церквей носит имя Моисея, ставшего Св. Моисеем. Вода приносила городу благо — пищу, рыбу и соль, по ней доставлялись товары со всего света, но от нее случались и беды. Нужно было и защищаться от нее, и в то же время беречь. Венецианцы отдавали предпочтение лагуне, так как ее соленые воды менее подвержены заражению, чем пресные. Жители проявляли чудеса изобретательности, чтобы спасти пресную дождевую воду от заражения. Соленая лагуна являлась частью моря, и венецианцы чувствовали себя на ней весьма уютно, считая все Адриатическое море своим владением. Поэтому Венеция учредила морскую полицию, которая патрулировала также и в соседних морях — Ионическом и Эгейском, а по мере надобности — на просторах всего Средиземного моря. Именно вода была залогом могущества Венеции, которое обеспечивалось благодаря кораблям и галерам, сходившим с ее верфей. Но город одновременно боролся с водой, усмиряя реки и отводя их от лагуны. Венеция отсчитывала время и отмеряла сезоны в соответствии с навигацией, которая также зависела от воды. Календарь, регулировавший ритм ведения дел, торговлю, денежную эмиссию и деятельность людей, был связан с навигацией.

Венеция и натиск вод

Лагуны, где находили прибежище италийские племена, давали им неоспоримое преимущество: никто не мог вытеснить их оттуда, никто не смел затеять авантюру в сложном переплетении фарватеров, илистых проток, среди закрывавшего видимость тростника — в этом негостеприимном мире, где смешались земля и вода и где ничто не напоминало настоящее море. Такое место могло служить убежищем, но жить там было невыносимо тяжело, приходилось учиться жить среди болот, в местности, со всех сторон окруженной водой, среди тины, топей и морских вод, что способствовало размножению комаров и распространению переносимых ими болезней, таких как болотная лихорадка, свирепствовавшая в поселениях на внутренних берегах.

Наиболее уютным местом являлась защищенная от моря песчаными дюнами полоса, пролегавшая между морем и лагуной, называемая lido. Эта местность, мало доступная со стороны континента — Террафермы, была вся изрезана сетью дельт альпийских рек (начиная с По и Адидже на юге), впадавших в море у Кьодджи, Бренты, Силии, Дезы и Пьявы. Бурные реки, песчаные отмели, вырванные с корнем стволы деревьев, плывшие по воде, неразличимые берега, бирюзовые воды представляли опасность для посещавших эти места. И лишь море в хорошую погоду было дружелюбно к человеку, когда открывались многочисленные устья lido, заслуженно называемые «портами», дававшие возможность связать лагуну с морем, воды которого оживляли застоявшиеся болота. Первые поселенцы обосновались в Кьоддже, в Маламокко, в Сант-Эразмо. Им необходимо было выжить, освоить местность, найти пропитание. Лагуна давала средства к существованию — рыбу, птицу. Самые первые обитатели находили следы деятельности предыдущих охотников, их затонувшее в воде оружие. Поселенцы ловили рыбу шестами, охотились на водоплавающих птиц. Время от времени эти люди видели, как среди камышей проплывали лодки под парусами — лодочники покоряли воды, невзирая на опасности, преодолевали бурные фарватеры для того, чтобы привезти растительное масло, вино, соль, зерно в Истрию и Аквилею, являвшиеся опорными пунктами римской колонизации на окраинах данного региона и оспаривавшие право считаться столицами.

Образ жизни охотников-рыболовов широко распространялся, их хижины были разбросаны по обширным территориям. Протяженная болотистая равнина, расположенная возле лагуны, требовала специальных методов освоения. Приходилось жить среди соленых болот, претерпевая множество неудач, перенося и зимние бури, уничтожавшие все сделанное, и осенние дожди, вынуждавшие прерывать начатые работы.

Обустраивать соленые болота — дело не из легких. Сначала предстояло привезти разведку ландшафта, представлявшего собой залитую водой равнину, расположенную вблизи фарватеров, по которым могли проплывать барки с урожаем. Затем приступали к межеванию, собирали многочисленные артели, состоявшие из двадцати или тридцати человек, которым приходилось вбивать сваи, рыть тяжелую, пропитанную водой землю, управлять барками и работать, стоя в воде. Руководили работами один или два «капитана» из собственников земли. Если на протяжении четырех или пяти лет все шло по плану, к месту застройки доставлялись земля и древесный материал, использовавшиеся для сооружения по периметру мощного ограждения, соединенного с тройной изгородью фашиной из переплетенных прутьев, призванного прикрывать и защищать будущее поселение. После этого выкапывали водосборную яму и канавы, а также водоотводные канавы, по которым поступала соленая вода, из которой с помощью выпаривания получали соль. При этом приходилось постоянно следить за уровнем воды, чтобы она беспрепятственно попадала в самую нижнюю ячейку системы, где под лучами летнего солнца происходила кристаллизация.

В солеварнях соль варили, осушали, а в конце недели грузили на длинные барки с ровным дном и доставляли к месту продажи. Когда сезонные работы по добыче соли оканчивались, оставалось открыть шлюзы и впустить воду, предназначенную для промывки солеварни, и защитить хрупкие полы от зимних холодов. Весной движение воды меняли в обратном направлении, и зимние воды, смешанные с дождевыми, поступали в солеварни. Для того чтобы регулировать движение воды, требовалась изобретательность. Люди, занимавшиеся этим, обладали ценными знаниями в области гидравлики.

В течение двух с половиной веков, с середины X и до конца XII в., когда по всей Европе лесорубы и пахари окультуривали новые земли, люди, жившие возле лагуны, то залитой солнцем, то покрытой туманами, трудились над созданием солеварен. В 1200 г. Венеция стала самой большой солеварней Средиземноморья. Вдоль лагуны тянулись наиболее обширные солеварни, расположенные в строгом геометрическом порядке и имевшие заграждения. Они представляли собой бассейны вровень с землей или слегка выступавшие над ней. По лагуне сновали барки торговцев солью, приезжавших в сентябре на ярмарки, по контракту доставлявшие соль в города Террафермы до Болоньи и Милана и даже до Тосканы, а также в Словению и Валахию, расположенные за горами. От Кьодджи тяжело нагруженные барки плыли против течения. В Кьоддже развитие солеварения сдерживалось бурной урбанизацией. С XI в. осушавшие «озера» жители охотились за солеварами, чтобы захватить новые земли для строительства. Ближе к 1000 г. Венеция перенесла солеварни с территорий трех будущих sestieri к меридиональным границам лагуны, расположив их вблизи эстуариев крупных рек, по которым плавали ломбардийские лодки и тяжелые барки.

Двумя веками позже реки стали создавать людям трудности. Венеция была обустроена, ее торговля процветала, в порт заходило множество судов, но лагуна зарастала камышами, а реки несли с гор ил, песок и гравий, засоряя лагуну и создавая целые острова. Мощная растительность (canneto) на аллювиальных почвах вызывала опасения за судьбу города и лагуны — за торговлю, независимость, безопасность рубежей и свободу. В связи с этим приняли одно из самых важных решений, повлиявшее на последующие века, — изменить направление рек, отвести их от лагуны. Эти работы начали там, где риск был наибольшим — на севере, где потоки низвергались непосредственно с Альп, образуя реку Бренту и угрожая Венеции (Большой канал являлся одним из ее притоков). Поворот реки в новое русло при технических средствах того времени требовал титанических усилий. В XV в. возникла необходимость в деревянной переправе, установленной над высокой плотиной, чтобы перемещать тяжелые суда из лагуны (Брента) в район Фузины. На Лисса Фузина располагались конные манежи, и лошади вытаскивали барки с помощью тросов и лебедок.