— Но если все действительно так, как вы говорите, то я все еще в тупике, сержант. За каким чертом ему вдруг понадобилось проникать в свой собственный дом в чужом облике в день, когда там назначено собрание их комитета?
— Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы это выяснить, сэр. Вероятно ему нужно было оттуда что-то забрать, но тайно, чтобы все думали, что он этого сделать не мог. А единственная возможность для этого была как раз в тот вторник. Ключ от комнат был только у Уильямса, но в день заседаний комитета он всегда оставлял двери открытыми. Посколько в обед все обычно оттуда уходят, Хенлоу рассчитывал, что и в этот раз его дом будет пуст. Но он ошибся, в тот день там остался Хаттон. И Хаттон почти разгадал тайну пропавших ценностей, над которой ломал голову неделями. А Хенлоу не мог дать ему возможности всем об этом рассказать.
Суперинтендант задумался. Через какое-то время он ответил:
— Думаю, в этом что-то есть. Но и нам есть еще над чем работать. Но если вы правы, то как ему удалось улизнуть из колледжа? Скажите мне, Эмброуз!
Эмброуз покачал головой.
— Не могу, сэр. Это единственное, что вводит меня в ступор. Если конечно сторож не заметил его как человека-невидимку, знаете, который слишком знаком, чтобы бросаться в глаза.
По лицу суперинтенданта расползлась усмешка.
— Я не верю книжные сказки, Эмброуз, и не намерен принимать эту теорию. Все, нельзя терять ни минуты. Хорошо пока не нужен ордер на арест по обвинению в убийстве. Для начала мы с вами пойдем и выведем его на чистую воду.
— Я так и думал, что вы это предложите, сэр. Такси уже на улице. Мы же не поведем его пешком по Хай-стрит.
— Нужно быть поосторожнее, — сказал суперинтендант, садясь в такси, — я не хочу прямо с порога предъявлять ему обвинения. Сначала привезем его в участок и немного побеседуем.
Такси выехало на Хай-стрит и уже приближалось к колледжу. Как только они подъехали, сержант-детектив вдруг вскричал:
— О Господи, сэр! Там такси у ворот! Точно…
— Черт! — перекричал его суперинтендант. — Почему этот дурачина Джексон его не задерживает? Садится, ах! Они отъезжают, ворюга!
Хенлоу бегом выбежал из ворот и сел в ожидающее такси. Джексон, слонявшийся вокруг, сделал резкое движение в его сторону, но было уже слишком поздно. Водитель надавил на газ, и они тронулись. Такси вильнуло влево, пытаясь оторваться от полицейских.
Они поравнялись, и суперинтендант высунул голову из окна и окликнул рядом идущего таксиста, но в этот момент между машинами пристроился большой грузовик, скрыв соседнее такси из виду. Тогда суперинтендант крикнул уже своему водителю:
— Объезжай его, скорее, друг, и не отставай от того такси! Слышишь?
— Есть, сэр!
Они объехали мешавшую громадину и снова набрали скорость. Другому такси еще не удалось скрыться из виду.
Суперинтендант вздохнул с облегчением.
— Так-то лучше, — сказал он. Слава Богу мы приехали вовремя. Теперь он далеко не удедет. А! Я так и думал. Едут на станцию! Там мы его и поймаем.
Эмброуз посмотрел на часы.
— И очень даже скоро, — воскликнул он. — Скорее всего он хочет успеть на поезд в четверть первого. Сейчас тринадцать минут.
— Даже если успеет, мы все равно его там же и схватим, — угрюмо протараторил суперинтендант. — Хвала Богу за то, что дал нам телефон! Быстрее! — прикрикнул он на водителя, снова высовывая голову из окна.
Подъездная дорога к станции была широкой и у главных вокзальных ворот превращалась в огромное открытое пространство. Когда такси с Хенлоу въехало в ворота, машина с полицейскими была всего лишь в пятидесяти ярмах от них. Но Хенлоу успел выпрыгнуть еще до того, как его такси остановилось, кинул что-то в руки таксисту, метнулся прочь и скрылся в толпе людей. Секунд через тридцать полицейские уже были на платформе и увидели прибывающий поезд.
Суперинтендант подбежал к контролеру у турникетов.
— Не впускайте никого и не выпускайте! — крикнул он. — Да, работает полиция.
Мужчина закрыл и запер все входы и выходы.
Плестоу быстро что-то сказал станционному инспектору, отдал приказы сторожам и караульным и подошел к Эмброузу.
— Пусть теперь все зайдут в поезд, и мы с вами по нему пройдемся. Не заметили его нигде?
— Нет.