От одного сладкого страха, до двойной горькой любви (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А ещё, мне было бы неплохо заиметь бету(да-да, ребят, это намёк, мне нужна бета), тогда я сделаю вам всем прекрасный подарок!!(но бете придётся, ой, как нелегко!!!) Жду отклика. ヽ(♡‿♡)ノ

====== Глава 2. Часть 5. ======

Клоун проводил взглядом до дома свою милую Стефани. И глянув в лес, глубоко вздохнул, — хотя он не имел этой необходимости, — прочувствовал запах леса, выхлопных газов, холодного снега, и страхов. Многочисленные страхи бурлящие в лесу. И он знал, кто это боялся.

Несколько недель назад, прогуливаясь по лесу, скучая по своей любимой Стефани, думая о ней, стараясь найти способ подавлять собственный голод, наткнулся на одинокий домик. Тогда он ещё подумал, что было бы неплохо кого-нибудь убить тут, и завладеть этим местом, но тогда бы он привлек много ненужного внимания, собрались бы люди его искать, и ему бы пришлось преезжать вообще на другую планету, если не в другую вселенную. Хотя он не совсем такой паникёр, и постарался бы стереть воспоминания всем, но он не силён в подобном. В этом домике он обнаружил одинокого мужичка собравшего вокруг себя троих детей. Пеннивайз думал, что из этого получился бы неплохой ужин на вечер, но заметил, как они собирались уходить. Спрятавшись на дерево, пронаблюдал за их выездом. Конечно, он не интересовался смертными совсем, ему лишь бы поесть и выжить, но решил заглянуть в дом. Там то он и нашёл стену, где велось расследование по поиску какого-то существа. Пеннивайз, имеющий возраст, как сама вселенная, не был глупым, и быстро обо всём догадался, но лишь над этим посмеялся. Как какие-то детишки смогут поймать вселенское существо, как он? Тем более, уничтожить?! Для него было смешно это, а так же, интересно. Если они смогут найти его логово, то было бы неплохо пригласить их на «чашечку чая мёртвых огоньков». В течении нескольких дней, он наблюдал за жизнью, и исследованиями этих самых «детективов», и не раз в его голове проносилась мысль их всех заманить в какую-нибудь ловушку. Но от приезда Стефани, его планы координально поменялись. Раз, он думал, Стефани в его жизни нет, почему бы и не развлечься, глядя как мечты этих детей в дребезги разбиваются о суровую реальность? Теперь то, милая его, приехала вновь сюда, то далеко и надолго он послал их. Да и, если подумать, какая разница, всё ровно через 27, а то и 30 лет, их не станет. Разъедутся, забудут, как обычно это бывает. Поэтому, сейчас, стоя здесь, и даже не ломая голову над разгадкой, где находится эта личинка (Розали), то почему бы и не навестить «детективный сектор по розыску существа»? Стремглав проносясь по лесу, как лепесток, несущийся по стремительному ветру, добрался до этого домика. Запах детишек тут же дал о себе знать, а так же, и запах Розали. Они выходили из домика, и им махал на прощанье тот самый мужчина, которому «вообще нечем заняться, хоть бы детей наплодил, и то больше проку». И брови Пеннивайза нахмурились. Голос… Голос с той стороны трубки который он слышал на телефоне у милой Стефани.  — Аккуратнее по лесу. Ничего не бойтесь. Всё хорошо. А ты Розали, встречай меня завтра, ладно? — спросил Майк, и погладил голову Розали. Та улыбнулась и кивнула.  — Что же, с ней всё в порядке. Только, чёрт побери, зачем она увязалась с этими идиотами?! — возмущался шепотом клоун, сидя на вылезающей из-под земли корне лисой… Да, он взял внешность лисы, чтобы меньше пало на него подозрений. Будет странно, если он, в виде клоуна, будет блуждать по лесу. Только воплощение лисы имело белый окрас, а как же, не май месяц на дворе. Он крался по кустам за детьми, что шли по протоптанной дороге в лесу.  — Розали, теперь, я думаю, ты к нам присоединишься, да? — спросил Люк, подходя к девушке ближе. Пеннивайз закатил глаза, так как знал, что у этого парнишки-наркомана играли гормоны, и он бы хотел поскорее «сблизиться» с Розали. Была бы не плохая идея, и из-за этого, она бы могла родить ребёнка, которого съел бы Пеннивайз, но клоун быстро смахнул идею так как «Стефани, которая так любит эту девчонку, будет любить и её чадо…». Отчего, демон-людоед подумал насчёт того: а любил бы он детей Стефани, если она бы родила? Скорее, он бы не совладал с голодом, и сожрал их всех. И обязательно, перед глазами самой Стефани. Сколько бы эмоций в раз бы прочувствовала она. Как тут же, лиса укусила свою лапу, — и это вызвало у него ностальгию. Он понимал, как ужасно думать о таком, ведь он обязан вернуть их отношения, а не усугубить.  — Думаю да. Я опасаюсь за тётю Стефани. Да и если подумать, ей снился жуткий клоун… — неуверенно сказала она, но после чего хотела поскорее слить эту информацию, так как это было глупо. Тем более, её тётя лечиться у психолога очень много лет.  — Клоуна?! — тут же воскликнули все разом, останавливаясь. У клоуна пошли мурашки по коже. Обернувшись чёрной вороной, он гаркнул на них, отвлекая от шока. Что-что, а останавливаться в тёмном лесу, не безопасно. Хотя, почему это он должен беспокоиться за них? Ах, да, Розали… Все пошли дальше.  — А что?! Что-то не так? — беспокойно спросила девушка, и все притихли.  — Ну, дело в том… — неуверенно разорвала тишину Наталия, глянув на ворону. Тот снова гаркнул на них.  — Да дело в том, что многие очевидцы из детей уверяли СМИ, что видели клоуна, которые уводил жертву! — воскликнул Дик, отчего кашлянул. Пеннивайзу это не нравится. Они подобрались к нему слишком легко, такое не удавалось никому за столетия его проживания в роли хищника. Следует ли ему позаботиться об этих детишках? Или подождать, пока они сами к нему в гости не заглянут? Есть ли риск, что они ворвутся к нему в дом, когда он будет спать? Хотя, спит он не в материальном теле, точнее, не часто. Стоит ли тогда задуматься о переезде, или же впасть в сон в не материальном теле? Это будет для него крайне не удобно.  — Правда?! Тёте Стефани лечили от мания преследования! Она рассказывала о том, что когда была маленькая, дружила с кем-то. Это был её воображаемый друг. Если сопоставить, мог ли быть монстр, её ложным другом, чтобы увести в лес и съесть?! — объявила она, глянув на огни приближающегося города. Все изумились, даже клоун невольно гаркнул. «Она слишком близка! Достойна восхищения! Воспитанница Стефани так же умна, как и она сама!» — ликовал в разуме Пеннивайз, пролетая над их головами, присаживаясь на железный забор. Теперь у их прохода было куча полиции, и велось расследование. Ошмётки крови ещё остались на стенах и асфальте.  — Что там произошло? — спросил Люк, показывая рукой, чтобы все присели за куст.  — Кажется, убийство? — предположила Наталия, вглядываясь дальше. — Может, дело рук нашего существа? — предположила она, оглядев всех. «Что, теперь каждое убийство надо вешать на меня?!» — возмутился про себя клоун, сверкнув на них вороньим взглядом, — «Ну, ладно. Тут постарался я, они правы» — усмехнулся он.  — Вряд ли. Существо действует без привлечения внимания остальных. Скорее, просто разборки пьяных. Пошли другим путём. — указал на это Дик, и завернул дальше. Все пожали плечами, согласившись с его утверждением, и пошли за ним. Ворон подлетел, и последовал за ними. И к клоуну прокралась идея…

 — Завтра увидимся, Розали! — махал ей Люк, уходя в противоположную сторону от Розали.  — Пока! — помахала в ответ девушка, двигаясь по одинокой улице, прямиком в дом. Спустя короткое время, она от напряжения закурила, чтобы расслабиться. К сожалению, сигареты не хватило, чтобы сопроводить её до дома. Теперь, она шла вся на нервах. Зная теперь, что существует существо, способное уводить детей и есть их. Не важно существу, взрослая ты, или ребёнок, да только наполни бездонное чрево. Страх назойливо, липкими щупальцами, полз по спине девушки. Тревога звенела, как колокол в молебны, в её голове. Подкрадывалось чувство некой опасности. И теперь, она просто молилась добраться до дома без вреда, и больше не выходить из него. Если того потребуется, «нахрен свалит из этой дыры». Вокруг стояла мёртвая тишина, и загробная темень освещалась фонарными столбами. И тут, она замерла, так как следующий фонарный столб стал моргать, и тут же, стал нормально светить. Но теперь, под ним, сжимая нить от красного шарика, стоял клоун, и улыбался, светя своими ядовито-янтарными глазами. Голод клоуна проявлялся обильным выделением слюны, капая на пышный воротник.  — Пррривет, Ррррозали! Какая прекрасная погодка, правда?! — неудержимый восклик безумца ударил по шаткой психики девочки, что та даже вскрикнуть не могла, нежели побежать от него. Хотя всё её существо сейчас твердило об опасности. Он стал к ней медленно подходить, подскакивая на каждом шагу от веселья.  — Н-н-не подходи! — вскрикнула она, готовая побежать, но сзади, стояла беспросветная темень, что там, куда страшнее, чем на свету. Клоун остановился. Он стоял на тени, не переступая к свету.  — Хочешь шарик, Розали?! У меня таких много! Очень много… — радостно воскликнул он, но последние слова прозвучали значительно угрожающе.  — М-мне не надо ничего, просто оставь меня в покое. — её голос дрожал от ужаса, у неё пошли слёзы. Она не знала, куда себя деть, и подметила, раз он не ступает на свет, в этом и есть его слабость? Не-е-ет, совсем нет, раз он стоял под фонарным столбом там, то это не его слабость. Тогда, он просто играется с ней! Он в любой момент может вгрызться в её лицо, просто ему весело наблюдать за её страхом.  — О-о-о нет, Розали. Дам тебе подсказки, и как и другим в вашем треклятом Детективном секторе. Я неуязвимое существо. Я не подвластен вашему примитивному пониманию. И питаюсь я не только плотью, но и вашим страхом. Твой стррррах… — лицо клоуна исказилось, и словно поплыло вниз, как измазанная картинка. Его пасть начала рваться, и из неё показались тысячи-тысячи клыков, так и намереваясь впиться в её тело, и разорвать по кусочкам. Девушка завопила от страха, и стала защищаться руками, но натыкалась лишь на воздух. Словно клоуна и нет перед ней.  — Уходи! Уходи-уходи! — кричала она, как тут, её голос пропал, как и сам клоун. Будто бы ей, всё это показалось. И она шла, держа сигарету между пальцев. — Что за?! — она откинула сигарету, и повертела головой, так и ни на кого не наткнувшись. На секунду, в её голову прокралась идея того, что она сошла с ума от их россказней, или же, может, это сигарета, что дал Люк, с придурью? Как тут, неожиданно, по её шее прошлись ледяные пальцы, обжигая.  — Передай тёте привет от Пеннивайза — танцующего клоуна. — прошептал ей голос на ухо. Она отдёрнулась в страхе, но никого не увидела, как тут, сорвалась в беге. Она бежала, не останавливаясь, как от преследования, до самого дома. Где открыв дверь, с громким хлопком закрыв её, застёгивая на замок. Безумно дыша, как от долгого марафона, — хоть это и выглядела так, — увидела свою тётю.  — Боже, что с тобой?! — беспокойно спросила Стефани, кидаясь к ней на помощь, дожидаясь её слов. Знала она, что Пеннивайз не сможет сдержать себя, и напугает её до смерти. Главное, что не съел. — Ты в порядке? Ты ранена?! Что-то болит?! — на все вопросы, Розали отрицательно матала головой, и старалась отдышаться.  — Я… Я… — старалась она сказать, но из-за отдышки, никак. — Клоуна… Людоед… Уезжать… Надо… — говорила она, и Стефани нахмурилась. Да, всё-таки, клоун показал себя.  — Что ты хочешь сказать? Я не понимаю. — притворилась она, но Розали схватила её за воротник кофты.  — Тётя Стефани, отсюда надо уезжать… Клоун! Это не враньё! Ты видела этого людоеда в детстве, и это правда, и Майк! Майк… — она не смогла договорить, как в дверь постучали.  — Подожди. — заткнула она Розали, и отодвинула её от двери, присаживая на стул. Открывая дверь, её дыхание перепёрло в испуге.  — Здравствуйте. Я ваш сосед. Увидел, как девочка в панике бежала сюда. Эм… С вашей дочерью всё хорошо? — на пороге стоял он, тот самый Роберт Грей. Он взволновано глядел во внутрь, но убедившись, что Розали на него не смотрит, смел вернуть себе клоунскую улыбку.  — Ам… Нет, всё хорошо, спасибо. — сказала Стефани, и нахмурила брови, словно спрашивая «Чувак, что за дела?»  — Нет-нет, всё хорошо, всё в полном порядке! — воскликнула Розали, заглядывая к ним, и удивилась. Перед ними стоял очень симпатичный молодой человек.  — Вам не нужна помощь, точно? — когда она заглянула, Пеннивайз быстро сменил своё лицо на беспокойное, и делал вид, что был нормальным человеком.  — Точно, теперь, можете уходить. — виновато улыбнулась Стефани, желая закрыть дверь, но ступня Роберта, — перегородившее эту возможность, — не дало завершить это действие.  — Я… Я тут хотел предложить пирог, который я приготовил. Я как раз к вам и хотел зайти. Можно?  — Можно! — воскликнула Розали, сама не ожидая от себя такого бурного ответа. Пеннивайз доброжелательно улыбнулся.  — Тогда я скоро. — и ушёл. Стефани закрыла дверь, переживая этот внезапный визит клоуна, но Розалия же ничего не подозревает. Она словно забыла того ужаса, что только что пережила.  — Так… Так что ты хотела сказать про клоуна? — спросила Стефани, и Розалию как током шибануло. Если она расскажет об этом, есть риск, что она вновь не поверит этим выдумкам, и отправит её домой. Но на следующий же день, Майк обязан прийти к ним, и рассказать всё. Она то ему точно поверит, ведь он взрослый. И её вновь током пробрало. «Взрослые нам не поверят. Есть те, кто возвращался сюда, но они напрочь забывали о том, что с ними происходило. Совсем. Словно им стирали память. Они даже не помнили, что у них были какие-то пропавшие братья и сестра. Так что, ничего не говори своей тёте, ей ещё рано знать. Когда память сама восстановиться, она сможет нам поверить» — тут же вспомнила она слова Майка, который её предупреждал.  — А? Нет-нет, я… Накурилась травки, и видимо что-то привиделось? — виновато улыбнулась она, и Стефани шокировано взглянула.  — Молодая леди! — воскликнула Стефани в возмущении. — Если я об этом ещё раз узнаю, то точно уедешь к маме! Это из-за твоих новых друзей? Они тебя подсадили, да?!  — Ну-ну, не кричи. Это было всего раз. Да, я нашла друзей. И… — девушка тут же ушла в ванную. Стефани проследовала за ней, и больше удивилась, ведь девушка стала смывать всю черноту с лица, и даже линзы сняла, показывая свои изумрудно-голубые глаза. — Я решила, что буду Розали. — и приветливо улыбнулась тёте.  — Ладно, если они так на тебя влияют, то дружи с ними. — но Стефани беспокоило это. Или дело рук клоуна, или всё же Розали решила скрыть то, что её кто-то преследовал. Нет, она не верила в то, что она накурилась травы, ведь она знала её уже с самого детства, и не могла так поступить. Получается, она беспокоится о том, что её отправят домой из-за этого? Она могла бы поговорить об этом, но нет факта, что если Пеннивайз узнает об этом, она не умрёт. Столько мыслей в раз навалилось, что она уже и не знала как на это реагировать, и тут постучали в дверь. Открыв её, Пеннивайз доброжелательно улыбался, и держал перед собой пирог. Зная, что Розали их не слышит, сложила руки на груди. — Сначала моего лучшего друга позвал к себе на территорию, а теперь намеревался съесть мою племянницу? — прошептала она, и клоун нагло ворвался в дом, поставив пирог на стол.  — Нет, ничего такого, — оправдался клоун и жутко улыбнулся. — Я же нашёл её, и вернул. Просто, попросил её быстрее сюда добраться.  — Хорошо просишь. — сердито сказала она, и Пеннивайз приблизился к её лицу. Его длинный язык прошёлся по её щеке.  — Очень хорошо прошу. — прошептал он, и она от него отдёрнулась, как от кипятка.  — Эм… — и конечно, это видела Розали. Естественно, она не видела длинного языка, но она видела, как тот слишком близко приблизился к ней. Девушка подумала, что возможно, этот сосед пристаёт к своей соседке, но её тётя не та, что сможет это кому-то позволить. Получается ли это, что они действительно близки и она уже успела с ним хорошо познакомиться? — Я… Я пойду спать, ладно? Поговорим завтра, с дядей Майком. — и она спешно удалилась в комнату. Она очень-очень желала, чтобы её тётя была счастлива и перестала быть одинокой.  — Спокойной ночи, дорогая… — напугано сказала она, и её грозный взор обратился на довольно улыбающийся мордашку, уже клоуна. — Уходи. — прошептала она, отчего, клоун шире улыбнулся.  — Я сегодня не хочу уходить. Совсем. — он вокруг обошёл Стефани, словно как дикий хищник, загнавшее, основное блюдо дня, в тупик.  — Для тебя это всё игра?  — Весёлая игра. Может, она закончится, когда ты всё вспомнишь? — он остановился рядом со входом в её комнату, и рукой поманил к себе. Стефани тихонько прошла к себе в комнату, так же тихо, как это сделал клоун, но деревянный пол предательски скрипел. В комнате, на кровати, расположился клоун, ехидно улыбаясь. Его взгляд оглядел девушку с ног до головы. Стефани казалось, он оценивал, с какой части тела он начнёт её поедать.  — Милая Стефани… Моя милая-милая Стефани. — обратился он к ней, сладко пропев это. Стефани вновь ощутила это странное ощущение наплыва воспоминаний. Она это где-то видела, и она знала, что она это точно видела, именно здесь, в этой комнате. Только кровать была розовой, и стены, и почти вся комната была окрашена в этот тошнотворный цвет, который она так люто ненавидит и по сей день. — Я хочу рассказать тебе, как хорошо нам было вместе, но вряд ли ты поверишь хотя бы одному моему слову.  — Тогда почему ты не покажешь хоть одно воспоминание из того времени своей иллюзией? — спросила она, отчего глаза клоуна расширились и следом, он приподнял уголки своих губ, обнажив два передних клыка.  — Это было бы слишком легко. Да и иллюзия моя показывает лишь страхи людей, ну или их воспоминания. Иллюзия лишь иллюзия.  — Я недавно видела… Воспоминание? О том дне, когда я тебя попросила нарисовать себя.  — Так оно и было. Этот сундук, ты хранила 27 лет? — он указал на тот самый сундучок, который магическим образом оказался у неё. Когда ей отдали его, она предполагала, что может быть, это родительское? Тем не менее, бабушка зачем-то хранила его так долго.  — Он лежал у бабушки. Я не знаю откуда он. — но её взгляд медленно перешёл к глазам клоуна. Его лицо было грустным, не тени его наигранной и невинной радости. Неужели, у это монстра есть чувства, есть бьющееся сердце в грудной клетки, и ему прокрадывалось чувство милосердия? Ей, почему-то, стало его так жаль. Ей даже показалось, что может, он так же одинок как и она сама, он так же сильно желает кого-то рядом с собой и не желать его сожрать. Возможно ли то, что он из-за собственного голода одинок? Или может этот монстр просто играет? Но тогда как объяснить то, как он смотрит. Такое не сыграть даже лучшему актёру страны, — если не целого мира. — Это твой сундук?  — Я подарил тебе его, чтобы ты хранила в нём свои самые важные вещи. — ответил он не равнодушно, как-будто, это действительно дорогая ему вещь.  — Он магический? — предположила она. А что? Оборотень-демон-людоед есть, а магии нет? Отчего, Пеннивайз издал усмешку, и медленно встал с кровати. Медленной походкой подойдя к ней, он провёл своими холодными руками в белой перчатке по её рукам, верх по плечам, и заканчивая прикосновением к её волосам. Он заботливо их погладил, после чего, закапался носом в её волосах. Глубоко вздохнув её запах, он почувствовал, как приятные воспоминания прошлого накатили на его глаза. Он бы расплакался, но он этого не сделал, и хотел больше и больше чувствовать её присутствие рядом с ней.  — Нет. Он обыкновенный. — прошептал он ей, и она неожиданно повернулась к нему. Она не понимала, что он хочет сделать. Он монстр, и вряд ли он чувствовал к ней влюблённость. Играется? Возможно. «Он питается эмоциями, поэтому он так поступает. Играет с моим чувством одиночества» — вдруг пронеслось у неё в голове. Но откуда она могла это знать? Почему эти мысли пронеслись у неё в голове? Её глаза утонули в слезах, и набравшееся вода в веках не выдержала, и словно переполненной платиной, позволила соленым слезам покатиться вниз по щеке, оставляя после себя красные дорожки.  — Не делай так. Не надо. Мне и без этого больно. Не дела… — она не смогла закончить предложение, так как губы заткнул поцелуй. Она почувствовала, как клоун, схватив её за затылок, крепко прижал её губы к своим. Только вот, сам клоун не руководил собственными действиями. Он сделал это, словно это был какой-то рефлекс, очень сильно напоминающий рефлекс хищника. Вместо «Давай! Вгрызись в его глотку и вырви голосовые гланды!» в «Поцелуй её. Ей очень одиноко. Ты знаешь её с самого детства. Это одиночество преследует её». Затем, он прикусил её верхнюю губу, и тут же облизал. Она не смогла сдержаться, и ответила на его поцелуй. Руки клоуна пошли вниз, к талии, прижимая её тело к себе. Та же чувствовала, как что-то твёрдо касается её живота. С дрожью в руках, она отстранила его от себя, толкая его в грудь. Она не хотела верить, но не хотела отрицать. — Стой, стой… — она взглянула в его янтарные глаза. Всё дыхание спёрло, сердце билось чаще, и ей казалось, если бы не рука, держащее её талию, она бы упала. — Я…  — Просто заткнись. — клоун схватил её за горло и повалил на кровать, оказываясь сверху. Его мягкие губы оставляли следы помады на шее, а горячий язык словно слизывал их. Запах сахарной ваты, перемешался с запахом металла и её любимыми, бабушкиными оладьями. Странное сочетание запахов, которые, невероятным образом её возбуждали. Когтистая лапа монстра проходила по телу Стефани, процарапывая совсем маленькие раны, из которых даже не сочилась кровь. Когти легко порвали её одежду, и теперь она лежала перед клоуном голой. Смущение на секунду появилось, так как Пеннивайз её рассматривал, а точнее, он пристально, словно отдавая уважение, смотрел на шрам в боку. И когда он опустился к шраму, и облизал, будто бы вновь извиняясь за это уродство, успокоило её. Он, строя из поцелуев дорожку, вернулся к её груди, про себя, восхваляя её за красоту, и языком натыкаясь на сосок, присасывая его губами. Стефани рефлекторно хотела отогнать Пеннивайза от этого, но неожиданно, его кисти схватили её руки, и крепкие пальцы сжали предплечья. Так же, она явственно чувствовала, как другая пара рук поглаживали её бёдра. Её бы это напугала, если бы она думала, что над ней человек, но сейчас, так трепетно и нежно лаская её, был далеко не человеком. Тут, она почувствовала, что одна из его рук перешла на ласку внутренней части её бедра. Она чувствовала, словно её ноги свело судорогой, странная дрожь внизу живота лепетала «Давай же! Давай!» И его рука скользнула по самому дорогому месту для всех представителей женского пола. Клоун всё так же продолжал держать её руки, и ловко обосновался между её ног. Его поцелуи пошли вниз. По груди, по животу, к пупку, а там и по выступающим костям таза, переходя к клитору. Физически, кисти бы уже не смогли держать её руки, так как расстояние не позволило это сделать, но это же оборотень-людоед, и длина его рук немыслима, поэтому, кисти по прежнему сжимали её предплечья. Стефани не смогла сдержать тихий стон, и упрекала себя в этом. А клоун наоборот, хотел услышать из её уст несмолкаемые стоны ласкающие его уши, мотивируя на смелые действия. Хорошо что его одарили телепатией, так как он ясно слышал, как она стонала про себя, в мыслях, и повторяла «Пенни… Пенни… Пеннивайз… Мистер Пеннивайз», и это его заводило всё больше. В клоунском костюме стало в паху неудобно, поэтому отрастил ещё одну пару рук, и сорвал с себя этот костюм. Перед Стефани теперь восстал мужчина, довольно крупного телосложения: широкая спина, плечи, грудь; не одной волосинки на бледном теле (возможно, это потому что он был рыжий, а всем заметно, что если парень (девушка) рыжие с рождения, на их телах волос почти не видно (если ещё учитывать освещение)); накаченный торс, в котором ясно очерчивались линии кубиков, и по бокам росли три пары рук, как у какого-то, чёртово, паука; сильные ноги; и твёрдый, стоявший дубинкой, хвалёных размеров, член. Он приподнял легко тело Стефани, удобнее для себя укладывая её на кровати, и подтягивая к себе. Его головка члена была у входа во влагалище, и он остановился, словно сомневаясь, а надо ли это всё вообще? Но он скорее думал о мнении Стефани ко всему этому, чем самого себя. И его взгляд ядовито-янтарных глаз блеснул на неё, и брови удивлённо дёрнулись. Ведь лицо Стефани, даже без её слов, отвечало на все его вопросы, просто «Да». И её непослушное тело само желало опуститься на него. Поэтому, он без промедления, охватил свой член рукой, обмазывая его какой-то скользкой жидкостью, и вошёл в неё. Не резко, но и медлить он не мог. Невиданная сила его подтолкнула на это. Он сравнил это ощущение с 27-ми летним голодом, когда он так же не мог сдерживаться от укуса во вкусную плоть. Стефани ощутила его внутри себя. Пошли толчки. Пеннивайз вновь опустился к её шее, и с поступающим удовольствием, жалящим приятным током во всё тело, кусал её. С каждым огромным шагом поступающего оргазма, его укусы переходили с невинных надкусов, в более ожесточённую версию. Кровь следом оставалась на губах клоуна после каждого укуса, и он жадно слизывал её, и ощущал прекрасный, почти забытый, горький вкус плавно переходящий в сладкий мёд. Клоун и сам боялся, что не содержится на пике, и вновь изуродует тело девушки. Но Стефани, как бы, чувствуя это, подбадривала его руками, которые рефлекторно вцепились в его спину. Она ощущала эту острую боль от его зубов, но эта боль сливалась в симбиоз с удовольствием, который служил не хилыми пенками оргазму. Хорошей поддержкой послужило то, что она подумала о поцелуи, так как не могла сдерживать стоны. И клоун выполнил это пожелание. Лишь тронувшись губами её губ, их поцелуй неожиданно стал более глубоким, и она смогла простонать. Его длинный, горячий язык сплёлся с её языком, и клоун боялся, ненароком откусить её язык во время оргазма, который приблизился к нему так близко, как только мог. Поэтому, когда оргазм уже был рядом, он отцепился от её губ, и прорычал, укусив свою губу, до крови. Стефани почувствовала, как вовнутрь неё вливалась горячая жидкость, дарящая нескончаемое блаженство, что для неё, это послужило оргазмом. А кровь с губ клоуна медленно, словно неожиданно попала в состояние невесомости, летела вверх. Стефани тяжело дышала, улыбалась, прикрыв глаза. Пеннивайз опустился к ней, надкусив её мочку уха. Он выдохнул в её ухо, отчего по её телу прошли мурашки, служащие ракетой к Морфею. Клоун чувствовал, будто только-только съел большое количество вкуснейших детей, прикусив животным страхом. Как тут, почувствовал, что Стефани уснула. Так быстро? А как же… 27 лет страдать бессонницей, и вновь научиться спать. Её организм ни за что не упустит прекрасной возможности заснуть. Поэтому, Пеннивайз провёл рукой по её щеке, поцеловал в лоб, встал с кровати, щёлкнул руками, оделся в костюм клоуна. После чего, убирая разорванную одежду вокруг, укрыл её одеялом. Обещая вернуться через час-два, потому что голод поступил настолько сильно, что он был бы не прочь закусить личинкой в соседней комнате. Комментарий к Глава 2. Часть 5. Кхм-Кхм, чуть-чуть кекса не помешало бы (ノ*ﾟ▽ﾟ*)

====== Глава 2. Часть 6. ======

Утро холодного дня освежило комнату Стефани. Не согревающие лучи солнца, без приглашения, медленно ползли к кровати, прогладили девушку по ногам, а потом и вовсе остановились на глазах. Через закрытые веки, свет неприятно жёг глаза. Она поморщила носик, и старалась, то ли смахнуть его, то ли скинуть. Неожиданная тень тут же прикрыла это недовольство, и она бы спала дальше, если бы не окончательно проснулась. Пустая голова вновь заполнялась мыслями, как кружка горячего кофе в раннее утро. Нет, она точно чувствовала запах кофе, но ведь она не пьёт кофе, потому что он повышал её давление, и тогда ей бы пришлось пить противную таблетку. Скорее нет, ей бы пришлось встать с кровати, одеться, и отправиться с головной болью до аптеки. Но она сейчас не пьёт кофе, зачем тогда куда-то отправляться? — Как же много бессмыслицы в голове, милая Стефани. — пропел приятный, мелодичный голос, сравнимый со сладкой мякотью зимнего мандарина Марокко. — Вылезь из головы, — недовольно промямлила она, и почувствовала тепло рядом с собой. Обхватив это «тепло» рукой за грудь, прижавшись лбом к боку. — Это не приятно знаешь ли. — А мне это служило хорошей подсказкой вчера. — довольно ответил голос, и его руках опустилась к её волосам. Он пальцем стал наматывать её пряди. — Угу… — согласилась она с ним, и приоткрыв глаза, увидела спокойный взгляд Пеннивайза, устремлённый куда-то дальше самой Стефани. Нет, куда-то гораздо дальше, куда даже вселенная не доберется, не то что её подсознание. Взгляд, который она никогда не видела, а может и видела, только вспомнить не может. Этот взгляд, — не означал лютый голод; он не хотел сорваться с места, чтобы оторвать твою руку из плечевого сухожилья; он не хотел с гневом обрушаться на тебя, как гроза на одинокое, высокое дерево; он не хотел с острить неуместную, и даже очень жестокую, только для него понятную, шутку; он не хотел высказать угрозу в твою сторону, — нет. Вполне человеческий взгляд просто парня, который провёл вчерашний вечер очень хорошо, думающий о чём-то неземном, не в галактическом, а более масштабном плане. Но глянув на его пышный воротник, — который так сейчас её заводил, — а так же, и на его подбородок, можно сказать, что он наелся маленьких детишек. Отчего, приятное утро Стефани стало более грустным. Незначительные разводы крови, которые можно было бы увидеть при хорошем освещении, как сейчас, на солнце. — Я же тебе говорил насчёт этого, — отвлёк он её и его взгляд тут же вернулся в нашу орбиту, а точнее, на мрачные зелёные глаза Стефани. — Я меняю… — неожиданно его голос в Стефани впал глубоко в сознание. Она чувствовала, словно поставила перед собой старый магнитофон, и включила песню, которую очень-очень часто слушала в детстве, но спустя много времени, включила на прослушку вновь. — Восприятие людей на сложившейся ситуацию, иначе говоря, ты даришь им смирение… — поговорила она слова в песне, которые сами по себе слетели с её губ, но она о них не знала. Будоражущее ощущение проснувшееся в её груди неприятным комом застряло в её горле «Мы все там летаем! И ты тоже полетишь!». Радости клоуна можно позавидовать, так как он ощутил таящий вкус молочного шоколада у себя на языке. — Да! Да! Ты вспомнила! — Только эти слова. — усмирила она его эмоцию, вставая с кровати, обнаруживая, что совершенно голая. — Это уже какой-никакой прогресс! — воскликнул он, скользнув глазами по её телу, довольно улыбаясь, взъерошив свои волосы. Запах кофе всё не прекращал усиливаться, но теперь к нему добавился ещё один, какой-то сладкий запах. Она слегка засмущалась, поэтому начала усиленно искать подходящие вещи для себя на сегодняшний день. — Было бы неплохо, если бы этот Майк… Попал в неожиданную автокатастрофу. — он усмехнулся, и акцентировал собственное недовольство к личности на имени Майк. — Не делай этого. — горько сказала она, надевая на себя нижнее бельё, а за ним, и мешковатый тёмно-красный свитер и джинсы. — Не буду я ничего делать. — клоун повёл руками и устало упал на подушку головой. Он чувствовал полное спокойствие в груди, и голод отступил от него так далеко, что он подумал, как же сыт. Но он никогда не ощущал эту «Сытость», чаще всего воспринимая её как легенду, свойственное живым тварям на планете Земля, а не ему. — Интересен тот факт, что когда самолёты пролетают мимо верхушек домов этого города, падают. Если бы хоть чуть ближе упали к нам, как это произошло однажды, они бы все там… — Внизу летали. Ведь они все там летают, внизу… — и вновь губы произнесли не «Какой кошмар!», а другое, теперь она чувствовала себя — себе не принадлежащей. Не уютное чувство, которое тянет за ниточки, указывая, как двигаться. Клоуна глаза блеснули, и он присел, но Стефани показала ему ладонь, как движение «Стоп». — Я только эти слова вспомнила. — она оглядела комнату, и убедилась, что всё так как должно быть. Ей было жутко не по себе сейчас, но ей это было очень важно. Хотя… Если так подумать, то все отрицательные эмоции, чувства, что она ощущает, лишь из-за её протеста верить в реальность. — Как я и сказал, это уже прогресс! — клоун удобно сложил руки на затылке, и уложив ногу на ногу, прилёг вновь. Она смотрела на него, и пристально изучала, любуясь. Ей нравилось видеть его тут, рядом, и не чувствовать всепоглощающий ужас одиночества. Кажется, она потихоньку понимала, как видела и воспринимала клоуна маленькая Стефани. Был ли он для неё спасением? Как тут, клоун вскочил с кровати и посмотрел на Стефани, после чего, как песок, рассыпался на пол, прахом. — Тёть Стеф, я слышала вчера вечером какой-то рык. Что это было? — неожиданный голос заставил Стефани подскочить и тихо взвизгнуть от испуга. — Ой, прости, не хотела пугать… — с сочувствием сказала Розали и зашла в комнату. Стефани тем временем успокаивала бьющееся сердце в груди. — Ничего-ничего. Я вчера ужастик смотрела, не могла уснуть. Пошли лучше позавтракаем. Спустя короткое время, они уже принялись есть омлет на завтрак с пожаренным, до хруста, беконом. Стефани невольно подумала про себя, а ощущает ли Пеннивайз вкус простой пищи? Мог ли он употреблять нормальную еду, и не питаться детьми? Сколько вообще он живёт в этом мире? — Куда ты вчера ходила? — спросила Стефани, и посмотрела на свою любимую племянницу. Не зная клоуна, могла ли она сегодня оплакивать её смерть? Неужели, знакомство с воображаемым другом, смог предотвратить очередное убийство? Но… Она не смогла спасти ребёнка ночью, когда уснула. Если бы не уснула, смогла бы она его остановить? И она вздохнула от этих мыслей. «Прошлого не воротишь. Что было, то прошло». — А? Я… Гуляла с друзьями по городу. — очень робко ответила она, и Стефани прекрасно знала этот тон, ведь она слышала его от племянницы много раз, когда та что-то скрывала. Допытываться она не хотела, если бы была уверенна, что это обычная шалость, свойственная детям её возраста, но сейчас, был совершенно иной случай. Она стала интересоваться Пеннивайзом, а это не к добру. — Тётя Стефани… — серьёзный взгляд взрослого человека на лице подростка заставил затревожиться Стефани. — Ты знаешь… Ну или хотя бы, слышали имя Пеннивайз? Танцующий клоун? — перед глазами Стефани всё словно рассыпалось в раз. Конечно она знает! Ведь часами ранее, в ночи, в голове стонала его имя! Это заставило её щёки гореть, только не заметно. Но, откуда она знает его имя, если не сам клоун сказал? Пеннивайз намеренно раскрыл себя, только зачем? — Кажется, когда была маленькая, слышала… — девушка понимала, что широко раскрытые глаза в удивлении уже выдали её знание об этом имени, и это заметила Розали. — Да? Где? — Это было давно, дорогая, не вспомнить уже. Да и ты прекрасно знаешь, что я совсем не помню, как тут жила. — Но ты же что-то вспоминаешь? Может… Тот клоун? — Опять про этого клоуна?! — нужен был повод прекратить общение, и ничего другого не могла придумать Стефани, как только начать с ней очередной скандал, но этого не произошло. — Нет-нет-нет, просто, вдруг в твоём детстве, в город приезжал цирк? Может, ты видела клоуна, который носил псевдоним — Пеннивайз? — и как тут выкрутиться? — Не знаю. Я не помню. — лишь только это оправдание смогла заставить замолчать любопытную девочку, окунув в думы. — В интернете мало информации об этом городе… — невзначай сказала Розали, после долгой паузы, сопровождаемый стуком серебряных вилок по керамической, белоснежной тарелке. Ответ со стороны Стефани так и не пришёл. Она чувствовала себя ужасно. Ей хотелось рассказать, но в то же время, она ясно понимала, как это опасно. Розали бы сошла с ума, или того хуже, Пеннивайз бы убил её… А убьёт ли Стефани Пеннивайз, если та вспомнит всё? Тут их прервал равномерный стук в деревянную дверь. — Я открою! — воскликнула Розали, и открыла дверь. Там на пороге стоял Майк Андерсон. Они, сымпровизировав искреннюю радость, как профессиональные актёры, обнялись. — Дядя Майк, вы приехали! — Розали! Какая большая ты стала! Сколько лет не виделись? Сто-двести?! Я рад тебя видеть! — он крепко обнял девочку и чуть приподнял с кафеля. Стефани, завидев эти бусинки, вместо глаз, и тёмную щетину на подбородке, облегчённо выдохнула. Этот человек был её личным, профессиональным психологом, который был рядом много-много лет, что странно. Хотя, в данный момент, они были хорошими друзьями. Некоторое время, она даже была влюблена в одинокого холостяка, но с течением обстоятельств, увы, тепло потухло, лишь только дружеская привязанность. Она встала со стула, и хватило взгляда, чтобы без слов, обняться. — Не стоило приезжать, правда. — робко сказала Стефани, отстраняясь от мужчины. Андерсон свёл густые, тёмные брови. — Как это, не надо?! Я не могу приехать к тебе на новоселье? Да ладно, тебе, развеемся, может, в паб сходим? — мужчина зашёл к ним, и прикатил большой чёрный багаж. — Воу, дядь, это вы на сколько сюда?! — удивилась Розали, и хотя она знала, что живёт он в лесу, но всё ровно привёз, словно, все вещи из того небольшого домика. Ей даже показалось, если он откроет этот самый багаж, из него выпрыгнет его одинокая комната, со стеной, увешенной записками и фотографиями. — На столько, на сколько сочту необходимым для Стефани. Я приехал не просто так. Я собираюсь помочь тебе вспомнить произошедшее 27 лет назад, ведь, ты этого так сильно хочешь, — он придержал паузу, и очень серьёзно взглянул в зелёные глаза девушки. — Спрошу ещё, и на этот раз, будет последний. Ты точно, твёрдо решила всё вспомнить? Даже понимая, что мозг не просто так ограничил все воспоминания о детстве, чтобы спасти твою психику? И ты понимаешь, что воспоминания не из самых приятных? И ты вспомнишь, что же оставило на тебе этот шрам в левом боку? Возможно, ты вспомнишь что-то, что навсегда поменяет твои взгляды на жизнь, понимание реальности, а может, и тебя саму? Ты точно, твёрдо решила всё вспомнить? — когда он говорил, взгляд Стефани метался из стороны в сторону от сомнений, разрывающих её на части. Она немного вспомнила, потому что Пеннивайз этому посодействовал, и вроде, это было не так ужасно. Но всё же, это часть её жизни. Это часть её самой, и она сможет найти в своих воспоминаниях, ту самую, как называет её постоянно клоун, маленькую, милую Стефани. — Да. — твёрдо сказала она, и этот ответ, являлся Экскалибуром воткнутый в камень. — Психогенную амнезию нам поможет вылечить сам город, так и этот дом, — тут же сказал Андерсон, сложив руки на груди, но после, улыбнулся. — Я останусь на пару дней, чтобы помочь выздоровлению пройти без последствий. И это не Гавайи, а провинциальный городишка, и ты не мой пациент, а хороший друг. Поэтому, не буду жаловаться. — Спасибо, Майк. Ты столько лет находишься рядом, и столько времени тратишь на меня. — Стефани чувствовала себя вором жизней других, и если взглянуть с её точки зрения, она не лучше самого клоуна. Пеннивайз забирает жизнь быстро, а она медленно выжимает все соки. Красивый, добрый и умный холостяк, но без семьи. — Да не волнуйся ты так. Я стал чувствовать себя родным в твоём обществе. — они взглянули друг другу в глаза и придержали паузу. Розали чуть ли от этого не стошнило, поэтому, она постучала по рукой по поверхности стола. — Эй, народ, давайте закончим наш завтрак. Дядь, присаживайся к нам, в сковородке ещё есть. — и она присели за завтрак. Тем временем, за этим всем наблюдал Пеннивайз. Никто не замечал, как из тьмы выглядывали глаза убийцы, глаза имеющие цвет «мёртвых огоньков», глаза залитые слепой яростью, гневом и ревностью. Нет, это не Майк должен купаться в благодарности её милой Стефани, а он. Нет, это не Майк должен задерживать дыхание от её взгляда, а он. Нет, это не Майк должен быть лучшим другом, а он. Пеннивайз — должен быть единственным и неповторимым у Стефани, не Майк, не Майк. Свет глаз потухли. Как тут же, раздался стук в дверь. — Кого нелёгкая могла принести? Да, и утром? — спросил Андерсон, поворачиваясь в сторону выхода. Они завтракали, и говорили о всяком, вспоминали о прошлом. — Я открою! — воскликнула Розали, вскочив со своего стула. Стефани и Майк пронаблюдали за всем процессом, и на пороге стоял он — Роберт Грей. Молодой мужчина, одетый в белую рубашку, заправленную в тёмные джинсы с белым ремнем, а на плечах была, кожаная, тёмная куртка. — Здравствуйте. Я вчера оставил у вас свою тарелку из-под пирога. Могу я забрать? — доброжелательно сказал он, и мирно улыбался. Его внешность, словно, стала куда прекраснее, чем была раньше. И это подметили Розали со Стефани. Но Андерсон недобро прищурил глаза. Да, он бы не потратил много лет на Стефани, если бы ничего к ней не чувствовал. И маленькая, серебристая коробочка, обмотанная серебристой ленточкой, лежала у него, уже как 5 лет, у самого сердца. И день ото дня, раскрыть перед Стефани коробочку, показав золотое кольцо, становилось всё труднее. — Здравствуйте. Я вчера так и не спросила, как вас зовут? — спросила Розали, и клоун мило продолжал улыбаться. «Изыди, личинка, не видишь, стараюсь поступать правильно! Если бы я был более равнодушным, вдавил бы эти глаза в твою черепную коробку» — пронеслось у него в голове. Да, он уже знает, как привлекательно и сексуально выглядит для девочки, но он в данный момент нацелен на Стефани. — Роберт. Грей. — робко ответил он, вглядевшись в даль. И как увидел этого «Доктора Майка Андерсона, бла-бла-бла!», свёл тёмные брови. Он знал этого человека. Этого информатора у детективного отдела по его ловле, — слышится это так, словно какие-то охотники за троллем, или снежным человеком, — с его маленькой шайкой глупых детей. — Я могу войти? — Конечно! — Розали отошла от двери, позволяя новому гостю войти в дом. И он не вампир, которому требовалось приглашение, и мог изначально появиться здесь, когда захочет. Проблема в том, что он отыгрывал роль просто парня перед глазами любимых людей Стефани. Он не хочет её разочаровать. Однажды он испытал этот вкус разочарования Стефани, из-за него, на своём языке. Когда она была маленькой, они вечером вышли погулять, и к ним пристала собака. Стефани стала гладить её, и играться, а клоун лишь наблюдал, и не желал никак подходить к дворняге, но когда эта собака смела её укусить, та, конечно, не плакала, но из-за этого, Пеннивайз разозлился, и пнул псину. Та полетела аж на метра 10 от них, и кажется, сломала себе лапу, но всё ровно смогла убежать. Тогда Стефани сильно расстроилась на своего друга, и стала его ругать. Вкус ли, тот был, на языке — Стефаниным разочарованием или клоунской провинностью? — Роберт Грей? — спросил Майк и взглянул на Стефани, и заметил, как та глядела на парня. Конечно, он подумал, что влюблённость и он ей нравиться, но представить не мог, что это был страх. — А? Да-да, — затараторила она, ломко улыбаясь. — Где ж его тарелка? Он вообще тарелку оставлял? Да этот пирог вообще был? — бубнила она про себя, вставая изо стала, открывая шкафчики на кухне. Внизу, в шкафу, где стояли все керамический тарелочки, увидела, как появляется, словно мираж, голубая, фарфоровая тарелка. Она устало выдохнула. Вновь проказы клоуна. Она схватила тарелку, и встала на ноги. Роберт уже стоял на кухне, и так невинно, как мальчонка, скромно улыбался. — Вот, держи. — Большое спасибо. — улыбка засеяла на его лица, заставляя трепетать от восхищения сердца девчонок, только Майк грозно фыркнул. Грей взял тарелку в руку. — Здравствуй. Роберт, так? — Андерсон приподнялся, и протянул руку клоуну. Другой рукой, он пожал руку Майка, и тут начался замер сил, как обычно происходит при встречи самцов. Их взгляды ожесточились, и теперь они глядели друг на друга, как львы, готовые вцепиться. Майк сжал руку Роберта. И, казалось бы, что по телосложению, Майк его выигрывал, но знал бы, на сколько он ошибался. Прими Пеннивайз своё настоящее, материальное тело, то раздавил того одной лапой, ну, а если не материальное… Хо-хо-хо… — Да, я Роберт Грей. А вы Майк Андерсон? Мне рассказывала про вас мил… Стефани. — клоун хищно улыбнулся ему, сверкнув голубыми глазами, как дикий зверь. — Ох, вы так близки? Она же недавно переехала сюда. — Майк сделал то же выражение лица, что и Роберт, но у того получалось хуже, ведь он не трёхсотлетний убийца, в отличии от клоуна. — Мы познакомились ещё до её переезда. — Правда, и как же? — Старик, а ты слышал о такой клёвой штуке, как интернет? — Прекратите. — строго прервала их Стефани, чуть не начавшуюся перепалку. Их выражении лиц всё больше походили на дикий животных. — Роберт, вы взяли что хотели, прошу идите. — Нет-нет, — тут же остановил её Майк. — Пусть позавтракает с нами! Ты же не против? — Майк блеснул глазами, и Стефани заметила выражение лица, которое приняло лицо Пеннивайза за миг. Отвращение и удивление. — У меня аллергия… На яйца. — оправдался Пеннивайз. — Тогда бекон? Бекон с хлебом? — И на бекон аллергия. — вновь оправдался Пеннивайз. Он хотел бы уйти, если он мог себе это позволить. «Не на секунду её не оставлю с ним, и его дурацким кольцом!» — подумал он. Знает, наш милый клоун, как долго одиноко была Стефани, и не упустит шанса заиметь семью и счастье. Если Андерсон сделает приложение ей, она согласится… Конечно, согласиться. — Боже, мне тебя очень жаль, — лицо, полное наигранного сочувствия, выбесило Пеннивайза, но ещё сильнее его разгневало этот злорадный смех в его голове. — Как же трудно тебе будет жить с женой, да? У тебя есть жена, кстати? — Есть одна на примете. — кисть клоуна сжалась в кулаке, и он был готов треснуть по морде этого доктора. — Достаточно! Что вы тут устроили! — вскрикнула Стефани, и посмотрела на этих обоих. — Роберт, ты мо… — Я буду ваш омлет, ладно. — Пеннивайз даже сам удивился своему ответу. — Отлично. — горько ответил Майк. И спустя некоторое время, все четверо сидели за столом, и завтракали в тишине. Пеннивайз потянулся к вилке, но рука его остановилась. Серебро. Лишь только чайная ложка с другой стороны тарелки была железной, поэтому он взял её. Он бы перетерпел боль от серебра, правда, но тогда шум жарящийся плоти в руке привлёк внимание. — Чайная ложка? — спросила Розали, и все присутствующие посмотрела на клоуна. Стефани с непониманием взглянула. — У меня сильное раздражение от серебра. — Очередная аллергия? — спросил со скорбной насмешкой Майк. — Что же вы так друг друга не взлюбили? — гневно сказала Стефани, только гнев был направлен на Майка. Жалость к клоуну проснулась у неё в груди. Когда Розали сказала ей, что главный враг всех монстров — серебро. И как она не могла подумать, что клоун, из их числа, и стоило убрать вилку? Да и откуда у неё эти вилки? Да, несколько лет назад, набор столовых приборов подарил именно её доктор. Она встала, и взяла вилку изо стола. — Прости, Роберт, я забыла про это. — Ничего. — милая улыбка клоуна успокоило её. — Забавно, что все монстры не любят серебро, правда, Розали? — от этой фразы, плечи Стефани дёрнулись, а хищный взгляд клоуна взглянул на Майка. — Да, словно наш сосед — монстр. — весело проговорила Розали, хотя эти оба знали, что монстр есть, но не знали, что он сидит как раз напротив. — Может хватит? Давайте просто поедим. — сказала Стефани, и все замолчали. Пеннивайз отломил кусок омлета, и сразу же ощутил этот отвратительный вкус, который имеет это жёлтое нечто. Имея силу воли, это существо многого добилось. Но теперь, он просто смотрел на отломанный кусок, и внутренне дрожал. — Роберт, вы здесь живёте давно? — спросил неожиданно Майк, и этим, спас клоуна, от, возможно, неминуемой гибели… Или это ему казалось, что погибель. — Нет. Я переехал сюда очень давно. — ответил клоун, и тяжело вздохнул. — Очень давно. — Откуда приехали? — спросила тут же Розали, и клоун поднял глаза. — Из очень далёкого места. — Из России? Поэтому у тебя внешность какая-то… Специфичная. — и на этом вроде как мог окончиться разговор, но Майк не хотел так скоро отступать от своего соперника. Если бы он только знал, что ему это лишь позволяют, как комару, жужжащему у уха. Если бы он знал, как легко это чудовище могло смахнуть этого комара, да только тот ленится, ну или в нашем случае, старается соответствовать людям. — А кем работаешь? — Мясником. — клоун не смог сдержать улыбки, и понял, как этим навёл жути для Розали и Майка, а Стефани лишь досадно закатила глаза. Как же ей хотелось, чтобы клоун прекратил упрямиться и просто ушёл. Почему он тут сидит? Но глядя на него и его реакцию на Майка, он и сам готов уйти, только почему не делает этого? Она видит, как тяжело ему находиться здесь. Даже возможно, он голоден, тогда почему не поест омлет? Любопытство сжирало её — наверно, это и есть та причина, почему она его уже силой не вывела из дома. Так же был и страх того, что может произойти непредвиденное, в котором пострадает кто-то. — Простите, вспомнил, что только вчера взял отпуск. — М-м-м… А кем работают твои родители? — этот вопрос… Стефани увидела, как глаза клоуна в удивлении раскрылись, и как он прикусил нижнюю губу. Его брови опустились, а глаза остекленели, словно он так глубоко нырнул в размышление, и его никогда оттуда не достать. Она знает этот взгляд. Такое она видела в своём отражении, когда смотрела на уродливый шрам. Взгляд боли, неизвестности и страха. Страх? Откуда он мог появиться у того, кто страхом и питается. Это Стефани сильно заинтересовало, но жалость стала так сильно душить её, словно старалась ещё и раздавить сердце. Она никогда не видела его таким. Точно, никогда. — Я… Сирота. — печально его голос звучал, и это поставило Майка в неловкое положение. — Прости, я не хотел. — он замолчал, и Пеннивайз всё-таки отправил кусок в бездонный желудок, который всегда заполнялся детской плотью, и страхом. — Поэтому, наверно, ты и один? — Майк, прекрати! — со злостью сказала Стефани. Она видела состояние клоуна, и даже в эти минуты, забыла какой он сущностью являлся. Сейчас она видит опечаленного человека. Интересно, а про родителей, он правду говорил? — Ничего-ничего, Стефани. — Роберт мило улыбнулся, с его лица вся грусть спала, — Да, я одинок, это правда. Даже с такой внешностью, мой характер, отнюдь, не ангельский, а скорее, убийственный. Со мной трудно общаться, но Стефани нашла ко мне подход. Она не бежит от меня, не боится, и принимает таким, какой я есть. А я, признаюсь, имею много обличий. И х… — клоун неожиданно замолчал, хватившись за живот, — Я выйду. — и с этими словами, ушёл по направлению в туалет. — Боже! Ты не выносим! — впервые, Стефани так сильно разозлилась на Майка, что не хотела его видеть. Он обидел его. Хотя, Пеннивайза не обидеть, и он бы только рассмеялся ему в лицо. Даже удивительно, как цивилизованно вёл себя он с ними. Не знала она, что под словом «пострадает кто-то» будет подразумеваться не человек, а сам клоун! Она встала из-за стала. — Видеть тебя больше не могу! — и она отправилась вслед за клоуном. — Вы провалились. — выдвинула свой комментарий Розали, и Майк тяжело застонал, схватившись за голову. Он хотел привести дело к свадьбе своей помощью, а не к похоронам соседа. — Стоит найти что-нибудь для его живота. Тем временем, Стефани проследовала в туалет, за Пеннивайзом. И открывая дверь, прикрыла рот руками, широко распахнув веки. Вся ванная комната была в какой-то тёмно-красной, вязкой, живой субстанции. У туалета, на коленях, рвало чёрной жидкостью, верхнюю часть Роберта, а от этого чёрной жидкости, вверх летели красные капли. Из его глаз шли слёзы, летевшие вверх. Нижняя часть тела принадлежала чёрной Каракурте, которая упала брюхом на пол, а три пары её ножек старались подняться. Из места, откуда выходила паутина (паутинная бородавка) сочилась та самая субстанция. — Р-Р-Роберт? — со страхом заглядывая дальше, она оглядела комнату. Клоун протянул руку, и субстанция, как ожившая, схватила Стефани, и забросила вовнутрь, и дверь закрылась. Небольшой сгусток черноты, рядом с брюхом, дал очень мягкое приземление. — Не стоило мне есть эту хрень. — выругался клоун, и смог подняться на ножки. Они потоптались на месте, и ловко хватались за субстанцию. — Я уберу, позже. — но ножки вновь не выдержали, когда повернулся к Стефани, и он упал. — Что произошло?! Что стало?! — в панике шептала Стефани, с переживанием глядя на монстра. — А-а-а… — прохрипел клоун, и махнул рукой. — Такое бывает, если я съем человеческую пищу. Для меня ваша еда, как отрава. Но сами вы, вполне себе съедобная пища. Даже животные имеют яд в организме для меня, но не люди. — Поэтому ты питаешься людьми? — клоун кивнул. — Скоро мне полегчает, и я свалю с вашей ядовитой вечеринки. — он старался сказать это максимум оптимистично и радостно, но Стефани услышала его нотки грусти. Они так просидели некоторое время в молчании, но позже, девушка рассмотрела клоуна. Верхняя часть тела Роберта — обычного паренька-соседа. Другая часть принадлежала чёрному пауку. — Твои родители… У тебя они есть? — спросила она, на что клоун медленно повертел головой, но ничего больше не хотел говорить, да и Стефани, не хотелось давить, возможно, на больное место для клоуна. — Тогда, откуда ты родом? Как ты здесь появился? Сколько тебе? — спрашивала она с сиянием зелёных глаз. Пеннивайз глянул на неё, и улыбнулся, погладив по голове. — Ты такая любопытная, как и в детстве… — Стефани улыбнулась, но он совсем не дал ответы, на её вопросы. И клоун понимал, как она из-за этого расстроилась. «Ещё не пришло время, милая Стефани» — промелькнуло у него в голове. — Эй, всё нормально? — спросили за дверью, и постучали. Плечи девушки дёрнулись от неожиданности. — А? Да-да, всё нормально! Мы сейчас! — воскликнула Стефани, и со страхом в глазах посмотрела на Пеннивайза. Клоун открыл рот, и вся тёмно-красная, вязкая субстанция стала оживлённо ползти к нему в рот, проскальзывая по глотке в живот, взбираясь по брюшку, по ножкам, по груди, и даже, по телу Стефани. Паучье тело исчезло, превратившись в ноги, и субстанция собралась, преобразив ванну в изначальный вид. Открылась тут же дверь, и к ним зашла Розали. — Эм… Вот, возьми. — Розали передала в руки Стефани стакан воды и таблетку. — Простите, вы же сказали, что у вас аллергия на омлет… — Это не твоя вина, Розали. Где Майк? — сказала Стефани, поставив воду на пол туалета, а таблетку задержав в руках. — Он уехал в магазин. Сказал, что за другими таблетками пойдёт. — Стефани опустила плечи и выдохнула. — Я думаю, мне пора домой. Было… Приятно пообщаться с вами, правда. — ломко ответил Роберт, и встал на ноги. Он подал руку Стефани, и та приняла помощь. После чего, они распрощались с Робертом, но клоун был намерен найти себе пищу более съедобней, как простой пьяница и наркоман в лесу. Комментарий к Глава 2. Часть 6. Стокгольмский синдром — скорее, это самое подходящее название тому, что происходит со Стефани.

====== Глава 2. Часть 7. ======

Девочка лежала на розовой кроватке. Сладкий запах монотонно бродил по комнате. Всюду были раскиданы страницы книги, которую когда-то подарила Стефани её мама. Страницы, — на которых изображались цветастые картинки пляжей, лесов, джунглей, — были разбросаны, потому что Стефани решила немного приукрасить комнату для клоуна, но в процессе устала. К счастью, её личного подкроватного монстра не было рядом, этот хищник с удовольствием поедал очередную жертву, играющего в прятки со своими друзьями, но заплутал. Этот лес, имеет плохую привычку представлять из себя живое существо, во всём потакал своему жителю.

И тут, девочка услышала знакомую мелодию, наигрывающееся в соседней комнате. Стефани затаила дыхание, предвкушая очередную волну той гнетущей тоски, что она испытывала до встречи с Пеннивайзом. Океан отрицательных эмоций, сам по себе стал представляться Стефани, как что-то существенное, желающее содрать тонкую плёнку детского сердечка, как это описывал Пенни. Она уже представляла, как мать сидела рядом с проигрывателем, сжимая в дрожащих руках бутылку пива, и тихо плакала, переживая ссору с мужем, вслушиваясь в великую композицию «К Элизе» Л. Бетховена. И вроде казалось бы, что оба родителя, несут свою лепту в усугублении их отношений, но они так и не разведутся. Хорошо что Стефани сказали, что её родители умерли от алкоголя, но зачем-то умолчали, что родители, просто-напросто, поубивали друг друга. В прямом смысле этого слова.

Девочка потянулась ножкой к полу, тихонько встала на ноги, словно боялась кого-то разбудить, — хотя, никто и не спал, — аккуратно приоткрыла дверь, и посмотрела в приоткрытую дверь на правой стороне коридора, где и находилась спальня родителей. Желаете спросить: «А почему тогда, Пеннивайз не заставил её родителей поменять своё отношение к алкоголю, и к дочери?». Поверьте, ответ понятен, но не людям. Пеннивайзу нравилось наблюдать за её страданиями. Ему нравился, хоть и неприятный, привкус страдания маленькой девочки. Чёртов гурман. Тем не менее, есть ещё одно оправдание объяснение клоуну — он не знал как это делать, но я не говорю, что он этого не умел.

Стефани подошла к этой двери, осторожно открыла её, и увидела картину, что я вам и описывал. Девушка сидела на кровати, одной рукой проводила по лицу, другой держала бутыль. Её светлые длинные волосы небрежно спускались по спине.

— Мама? — голосок маленькой девочки был настолько тих, что она лично его не расслышала. — Мамочка? — куда увереннее сказала она. Её сердце билось быстро, но не от страха, а от волнения. Мать повернула голову. Зелёные глаза были матовые, словно глаза иссохшего трупа — мумии. Совершенно не походили на яркие глаза Стефани. Если бы Пеннивайз проснулся раньше, скорее, он бы повторил историю Стефани с её матерью, ведь её мама была такой же, как и сама Стефани. Отдалённая от людей, отдалённая от себя, друзей. Одинока и вкусна для гурманского вкуса клоуна. Но алкоголь запустил личность, как и тело этой девушки, и теперь, она ничем не примечательна для клоуна, как и остальные.

— Уходи… Ошибка… — тихо сказала она, и музыка звучащая из проигрывателя, как всегда, прикрывала все самые болезненные слова, являющееся для многих ножом.

— Мама, тебе плохо? — спросила вновь девочка, ещё громче, стараясь, чтобы мама услышала её. Нет, она не старалась перекричать музыку, она старалась докричаться до матери. До её мамы.

— Уходи! Оставь меня! — крикнула мать, из-за чего, Стефани отпрянула от двери, и быстро ушла к себе. Там, сидя на кровати, прижимая к себе колени, тихо шмыгала носом и плакала, до тех пор, пока не пришёл Пеннивайз, не сел рядом, и приобнял её.

Знаете, что я могу сказать? У Стефани есть тот, кто может обнять. Кто может успокоить. И у её матери, тоже бы был такой, если бы она была такой же смелой, как и её дочь. Не могу сказать, что водить дружбу с монстром, — убивающих детей, — хорошая идея, тем не менее, он единственный, кто мог успокоить девочку. У матери Стефани был такой человек, именно от него она забеременела, но тот уехал, звал её с собой, но мать Стефани боялась перемен, и ребёнка. Вот и нашла пьяницу, которого, так толком и не любила…

Просыпаясь от свистящего звука рядом с собой, Стефани закинула руку, с предвкушением, что наткнётся на мягкую и тёплую грудь Пеннивайза. Но ощутила лишь пустоту. Открывая глаза, никого не увидела рядом с собой. Гнетущее чувство не удовлетворённости, потерянности и жуткого одиночества. Но свистящий звук продолжал где-то вдали насвистывать сам по себе. Она лениво встала, потянулась, прохрустев позвоночником, и направилась в сторону странного звука.

В коридоре, она уже увидела виновника. Это был её старый друг — Майк Андерсон. Он спал на диване, с включенным телевизором, и поэтому издавал этот звук. Стефани легко улыбнулась, и приблизилась к нему. Её рука невольно опустилась к его щетине, и прогладила. После чего, она взяла пульт, вырубила телевизор, и отправилась принимать ванну.

Тёплая вода мягко обволакивала тело девушки, и на её боку красовался уродливый шрам, который казался для Стефани ужасом. Удаление этого шрама требовалось от девушки время и деньги. Может, то и то она имела, но почему-то отдёргивала себя от идеи и находила оправдание, словно кто-то внутри отговаривал это делать. Время от времени, как сейчас, она стояла перед зеркалом, и рассматривала шрам. В те времена, она ненавидела кого-то или что-то, что сотворил с ней такое, ей казалось, что Оно должно заплатить за это уродство. В данный момент, уже зная виновника, шрам не представлялся ей страшным. Возможно, даже наоборот, розовые очки превратили шрам, в своего рода, украшение.

Сердце вдруг так сильно стало колотиться, что она слышала этот ритмично-быстрый звук в ушах, холодный пот прыснул по спине, хотя в ванной комнате жарко после горячей ванны, руки и ноги стали трястись — и всё это из-за одной мысли, что пронеслась у неё в голове той же скоростью, с которой даже клоун не смог бы прочесть — «Это всё ненастоящее».

Одна мысль о том, что это лишь игры этого старого чудовища, которому стало скучно. Он ничего о себе не говорит, она о нём так мало знает. Вдруг, и в самом деле, это лишь игра, и она закончится тогда, когда всё вспомнит. «Но ведь сам сказал, что это может всё закончится, когда все воспоминания вернуться ко мне» — голос в голове сам решил это сказать, хотя сердце Стефани закрыло свои уши. В ней теперь борются два противоречия — Маленькая Стефани и Взрослая Стефани. Всё что она так любит, может оказаться в опасности.

Как тут же, вновь дрожь по телу, только теперь не от страха, а от прозрения: «Я… Люблю… Пеннивайза? Хищника-клоуна, который ест детей?»

— Тёть Стеф! — вдруг Розалия открыла дверь в ванную комнату, чем и смела все мысли Стефани с головы, и заставила её подпрыгнуть. Пока Стефани старалась опомниться, и справиться с неожиданным всплеском адреналина, который её разбудил лучше, чем ванна, Розалия посмотрела на шрам в боку её тёти, обещая отомстить монстру. — Прости, я не хотела, стоило постучать.

— Да… Стоило. Что-то случилось? — спросила Стефани, и стала одеваться. Натягивая на себя нижнее бельё, тёплые джинсы и мягко-голубой свитер.

— Просто, дядя Майк приготовил завтрак. — сказала Розали, смущённо отводя взгляд от созерцания тела её тёти.

— Секунду… — Стефани звякнула ширинкой джинс, вновь оглядела себя в зеркало и улыбнулась. — Пошли.

— Всё хорошо? — вдруг, обеспокоенно сказала Розали. Естественно, сердце девочки было не на своём месте. Небольшие знания о прошлом тёти, о клоуне-монстре, заинтересованном ею, да и ещё вчерашний инцидент с Робертом Греем, который, видимо, нравится Стефани. А как же, ведь за невинной маской симпатичного парня, кроется, ой какое, не симпатичное, восьминогое существо.

— Да? А почему ты спросила? — неуверенно ответила Стефани, выходя из ванны, вместе с Розали, направляясь на кухню. Та решила промолчать. Если ответ тёти столь непринуждёнен, то не стоит докапываться.

На кухне их встретил запах подгорелых гренок, зелёный чай и жаренного бекона. Вся еда разложена аккуратно по тарелочкам, для трёх человек, а зеленый чай налит в фарфоровую чашечку. Майк Андерсон стоял рядом со свои «творением» и неловко улыбался, проклиная себя за неумение готовить. Холостяк холостяком, но никто не говорил, что он питается дома. Сомнительное кафе «Fresh Lemon» за подворотнем утром, ресторан «Grillby’s» напротив дома в обед, и неподалеку бар «Bee Sting» на ужин, а уж если лень было куда-то отправляться, то заказывал на дом — и это всё в Нью-Йорке. Готовить приходилось крайне редко, и в последний раз он делал это, когда ему исполнилось 20. Конечно, он бы лучше сходил в центр города, — где сконцентрированы все здания для еды, так как город небольшой, — и принёс пончиков с кофе (который бы остыл). Но нет, ему хотелось произвести впечатление, теперь уж, неумёхи.