Призрак киллера: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не сердитесь и не волнуйтесь, — сказал толстячок миролюбиво. — Давайте я выражусь иначе — вы получите больше, чем все журналисты Москвы вместе взятые получают за месяц… Так вас устраивает?

Так ее устраивало, но она на самом деле не знала, где бумага. Откуда она могла знать?

Нина подозревала, вернее, точно знала, что и Алексею это неизвестно. Бумага на его глазах была подписана с обеих сторон, после чего исчезла со стола переговоров и погрузилась в кейс одного из сотрудников «Санрайз». Алексей только запомнил, что сотрудник — негр огромного роста… Но в Европе сейчас такое количество негров, что легче, кажется, найти белого…

— Договоримся так, — сказал в конце концов Яков Бекбулатович. — Вы поезжайте в Синегорье, как собирались… Добывайте там материал, какой только вам нужен для газетной статьи. Это — ваше дело. А заодно мы вас попросим об услуге. Расскажите руководству комбината о том, что вы только что рассказали нам. Только в сослагательном наклонении. Вы понимаете, что это такое?

Что такое сослагательное наклонение, Нина знала хорошо, недаром она была журналистом.

Ей поручалось поговорить с руководством комбината и намекнуть о том, что возможен такой вот вариант… То есть будто бы она ничего толком не знает, но имеет основания предполагать…

И посмотреть на реакцию. Что скажет на это товарищ Барсуков. А что — товарищ Черняков… И два заместителя генерального тоже.

— Мы хотим понять степень участия руководства комбината в этой истории, — пояснил Яков Бекбулатович. — Знают ли они вообще об этом, о существовании компании «Санрайз», например… И что они обо всем этом думают… Словом, привезите нам их реакцию.

Нина так и сделала. Приехав в Синегорье, она прошла по всему руководству со своими якобы «бреднями». Говорила, что ходят такие смутные слухи, и спрашивала, как бы они все отнеслись к этому, если бы… И так далее…

Реакция была неинтересной, Нина уже предвидела, что толстенький кареглазый Яков Бекбулатович будет разочарован.

Барсуков просто ничего не понял. Он некоторое время слушал Нину, а потом зевнул и сказал, что все это — происки империалистов, и вообще — сионистская пропаганда… Видимо, он за долгие годы просто механически говорил все это, когда сталкивался с чем-то малопонятным…

Потом Барсуков с внезапным жаром заговорил о недовольстве жителей Синегорья продажей комбината, стал повторять тезисы о «социалистическом выборе нашего народа» и так далее. Нина поняла, что он попросту не склонен задумываться о каких-то комбинациях, более сложных, чем биться лбом о стенку и требовать суда.

Оба заместителя генерального директора, подавленные Барсуковым, вообще не считали себя вправе высказывать какие-либо суждения. Они надували щеки и отвечали, что их вопросы — хозяйственные, а дальше они лезть не хотят.

Заинтересовался один лишь Черняков. Причем он настойчиво допытывался у Нины, откуда ей что-то известно о сговоре банка, купившего контрольный пакет, с западной компанией.

«Да это лишь предположение, — говорила Нина. — Никто ничего не знает, а я просто интересуюсь ситуацией».

«Дыма без огня не бывает», — отвечал многозначительно Черняков и продолжал настаивать. Он просил Нину рассказать ему обо всем.

— И ты рассказала? — прервал Щелкунчик рассказ женщины. — Ты рассказала Чернякову о том, что узнала от Алексея?

Нина непонимающе посмотрела на него и отрицательно покачала головой. Но в глазах ее появился страх. Щелкунчик понял, что попал в точку. Если она и не рассказала Чернякову подробно, то, во всяком случае, по неосторожности намекнула на то, что располагает какими-то реальными данными.

Теперь все встало на свои места.

Щелкунчик закурил и, встав, отошел к окну, из которого открывался вид на крыши соседних домов, залитые солнцем, на голубей, на деревья с их пышными кронами. Внизу, как маленькие букашки, ползали люди. Машины, припаркованные возле дома, сверху казались игрушечными, как пластмассовые машинки, которые продаются для детей в киосках…

Теперь он получил ответы на все вопросы, которые занимали его в последнее время.

«А ларчик просто открывался», — вспомнились Щелкунчику слова из крыловской басни, которую он учил еще в школе. Тогда он не понимал, что они означают, и родителям пришлось объяснять ему… Ничего, теперь он в полной мере понял, что значат просто открывающиеся ларчики…

Ларчики, в которых лежит много-много денег. А вместе с ними — смерть. Деньги, если они огромные, всегда лежат вместе со смертью. «В пакете», как выражаются наниматели Щелкунчика из банка «Солнечный»…

Имеешь деньги — имеешь смерть.

Глупый и болтливый Алексей Кисляков узнал некую крупную тайну, осознал ее значение. Для этого хватило его филологического образования. Как хватило его и на то, чтобы оценить возможность на этой тайне заработать. Дурак, разве можно лезть в игры взрослых дядей? Одно дело — быть любовником руководителя банка, и совсем другое дело — встать у него на пути в качестве угрозы его благополучию…

Эх, не оценил маленький педерастик степени опасности! А Нина — та попросту ухватилась за выигрышную тему. Что ж, это вполне профессионально, тут ничего не скажешь. Она заинтересовалась и захотела написать статью. Она же не знала, что ее главный редактор связан с весьма солидными людьми и что он тут же сообщит им о материале, который готовит его журналистка… Этого Нина предвидеть не могла.

Современные журналисты, пишущие на политические и экономические темы, — это вообще «клуб самоубийц», по выражению Стивенсона… Если, конечно, они хотят писать по-умному и самостоятельно.

Банку стало известно каким-то образом о том, что Алексей и его сестра стали бегать по Москве и разносить информацию, которая совершенно секретна.

Как об этом стало известно банку? Щелкунчик этого не знал, хоть и имел несколько предположений на этот счет. Да это было сейчас и неважно.

Вот банк «Солнечный» и включил брата и сестру в «список на уничтожение», который был предложен Щелкунчику. Видимо, банк вынашивал идею устранить шумного Барсукова, который болтался под ногами и вообще действовал на нервы, а уж тут заодно было решено стереть с лица земли брата и сестру Кисляковых.