Второй вариант предполагал следующее — он просто встает сейчас, одевается и уходит до того, как Нина проснется.
Он уходит, забирает Надю с детьми и улетает в Ригу. А потом дальше, денег в любом случае хватит надолго и на много…
Оставался еще третий вариант. На первый взгляд он казался почти совершенно безумным, но на этот счет у Щелкунчика были отдельные соображения. Неужели бог не покарал его уже давно только для того, чтобы он — Щелкунчик — сейчас просто сбежал и потом до самой смерти лежал на пляже где-нибудь возле Рио-де-Жанейро? Неужели все закончится так глупо, жалко и бездарно? И сможет ли Щелкунчик жить там, вдалеке, без дела, без цели, да еще и волоча за собой груз в виде своего прошлого?
Тем более невыносимо это будет для него теперь, когда он только узнал что-то новое, важное для себя о себе самом, о том, как надо ему жить.
Кстати, если он сейчас сбежит, то навсегда потеряет Нину — женщину, разбудившую в нем мужскую чувственность… Потеряет навечно и потому, что будет жить где-то безумно далеко, за морями-океанами, а также и потому, что ее попросту не будет существовать.
Ведь наивно полагать, что, если он сейчас ее не убьет, заказ не будет просто передан другому киллеру… Если уж банк решил убить Нину, он сделает это, несмотря ни на какие обстоятельства. Тем более что, несомненно, Нина с ее деятельной натурой действительно представляла угрозу гигантской сделке…
Вот так все и получается в жизни — думаешь, что у тебя в запасе три варианта, а оказывается, что приемлемый, возможный для тебя всего один!
Нина спала долго. Это не был здоровый сон, это было тяжелое состояние забытья, в которое женщина вогнала себя сама кокаином.
На улице уже стало темнеть, когда она открыла глаза и пустым взглядом посмотрела на сидящего в кресле возле кровати Щелкунчика.
— Я все еще жива? — медленно сказала она, приподнимая голову с подушки. Волосы ее рассыпались по плечам, а лицо было все еще бледно, но необычайно красиво. — Я вижу или все это происходит со мной в предсмертном сне?
Щелкунчик промолчал и только слабо улыбнулся. Прошедшие часы были и для него нелегкими, и он еще не вполне пришел в себя от внутренней борьбы.
— Я совершенно не ожидала этого, — произнесла женщина и покачала головой.
— Чего не ожидала? — не понял Щелкунчик. — Ты думала, что я оставлю тебя и уйду, не попрощавшись?
Наступила пауза, в течение которой они глядели друг на друга, причем Нина — так, словно видела Щелкунчика впервые.
— Ты и должен был уйти, по моим расчетам, — наконец сказала она. — Но я была уверена, что мне не суждено проснуться после твоего ухода.
Щелкунчик подпрыгнул в кресле и вытаращился на Нину. Он попытался что-то сказать, но слова застряли у него в горле и раздался какой-то писк… Нина смотрела ему в глаза и не отводила взгляда. Зрачки все еще были расширены, но уже в меньшей степени, чем раньше, — действие кокаина ослабло.
Теперь женщина сидела на кровати, а голос ее звучал тихо, проникновенно.
— Почему ты не убил меня? — спросила она. — Почему ты тянешь, медлишь? Почему ты бездействуешь?
За окном было темно, свет в комнате не был включен, и потому во всей обстановке было что-то инфернальное, фантасмагорическое…
Наконец Щелкунчик собрался с духом и спросил банальное:
— Что ты имеешь в виду? — и сам же услышал, как неестественно, напряженно прозвучал его голос.
— Ты ведь должен был убить меня, — сказала Нина отрешенно, спокойно, как будто речь шла вовсе не о ней или как будто она, как Щелкунчик, привыкла произносить такие слова. — Разве не так? Я это почти сразу поняла, когда ты вошел днем… Я увидела тебя на пороге и поняла, зачем ты явился… И когда ты сказал, что тебе дали мой адрес. Кто же может дать тебе мой адрес и послать тебя сюда, если не банк «Солнечный»? — Нина перевела дух и закончила упавшим голосом: — Вот я и спрашиваю у тебя: почему ты все еще не сделал этого? Или ты ждал, пока я проснусь? Тогда вот…
Щелкунчику нужно было взять тайм-аут, и он воспользовался полуминутной передышкой.
— Зачем же ты тогда?.. Зачем же тогда ты говорила со мной и… И отдавалась мне, если знала… Если думала, — поправился он запоздало, — если знала с самого начала, что я пришел тебя убить?
Нина усмехнулась:
— У каждого, наверное, свой способ прощаться с жизнью. Во-первых, я хотела оттянуть время. Сам понимаешь, это такая человеческая слабость — бояться и пытаться отодвинуть хоть на минуты, хоть на секунды… А потом я приняла меры. Мне помог кокаин. Я решила, что нужно попрощаться с жизнью как следует. Вот я и устроила себе праздник… Фестиваль. — Нина опять усмехнулась.
Вот это да… Так, значит, все, что у них было, — это Нина прощалась таким образом с жизнью?
— Как же ты могла? — спросил ошеломленный Щелкунчик. — Как ты могла спать со мной, заниматься любовью в то время, как знала, что я пришел убить тебя?
— А кто тебе сказал, что ты мне не нравишься? — ответила спокойно Нина. — Кто сказал, что ты не мужчина в моем вкусе? Может быть, мне нравится заниматься любовью с убийцей… Меня это очень возбуждает.
— И что ты чувствовала в это время? — прошептал Щелкунчик, которого вообще потрясли слова женщины.