Вновь она в потемках спустилась в подвал спящего замка. Подземелья Джори очень глубоки, поэтому ей пришлось долго спускаться по сырым, промозглым коридорам мимо темниц, в которых гнили в цепях кости давно позабытых врагов Джори. И Джирел, которая не боялась никого на свете, оробела от зловещего мрака и, сжав покрепче меч, схватила трепещущими пальцами крестик, висевший у нее на шее. Гнетущая тишина давила ей на уши, а в подземелье было так темно, что ей казалось, будто на глазах у нее повязка.
Наконец закончился самый нижний, сырой коридор и Джирел подошла к стене. Свободной рукой она стала вынимать из стены незакрепленные камни, чтобы пролезть в образовавшийся лаз. Она старалась не думать о том, что именно здесь погиб Гийом в ту ужасную ночь, погиб с горящим поцелуем Черного бога на устах и несказанным страданием в глазах. Прямо вот на этих камнях. И в темноте ей вновь живо представилась та сцена: факелы освещают одетое в броню крепкое тело Гийома, распростертое на земле. Никогда она этого не забудет. Наверно, даже после смерти будет она вспоминать резкий запах дыма факелов и холод камней под ее голыми коленями, когда она склонилась у тела мужчины, которого убила. Она помнила, как рыдания сдавили ей горло, как ее рыжие волосы мягко коснулись ее щек, скрыв от бесстрастных солдат потоки слез. Гийом, ах, Гийом…
Джирел решительно закусила нижнюю губу и с удвоенной энергией принялась вынимать камни. Когда отверстие стало достаточно широким для ее стройного тела, она скользнула в него и оказалась в кромешной тьме. Осторожно переставляя ноги, Джирел спускалась по ведущему под уклон подземному ходу. Вот он подошел к концу, она встала на колени и нащупала каменный люк на земле и в центре его — необычно холодное кольцо из неизвестного металла. Это кольцо, никогда не освещаемое солнечным светом, было таким гладким, таким холодным и таким странным на ощупь, что пальцы ее задрожали, едва она взяла его в руку и потянула на себя. Крышка оказалась очень тяжелой. Как и в прошлый раз, она взяла меч в зубы, не решаясь положить его на землю, и двумя руками подняла каменный люк. Люк сдвинулся с места и издал странный тихий вздох, словно освободился от некой силы, засасывавшей его внутрь.
Джирел села на край колодца, свесив ноги в его отверстие, и собралась с духом. Понимая, что если она хоть немного помедлит, то уже не решится отправиться в это путешествие, она сделала глубокий вдох, сжала меч в руке и скользнула вниз.
Шахта эта была ни на что не похожа: она представляла собой спиральный колодец, витками штопора ведущий вниз. Хотя этот винтовой ход изначально и не предназначался для людей, еще давным-давно кто-то выбил выемки для рук и ног в его стенах, благодаря которым Джирел могла регулировать скорость скольжения вниз. Она плавно стала съезжать вниз по спирали, хватаясь за выемки в стене, если ей вдруг казалось, что она падает слитком быстро.
Как и в прошлый раз, к горлу ее подступила тошнота. Ее охватило странное ощущение, будто все внутри ее начало вращаться, как если бы эта извивающаяся спиралью шахта несла ее не только сквозь земное пространство, но и сквозь иные измерения. Джирел подумала, что во всем мире не может быть такой шахты, в которой спуск длился бы так долго. Более того, нельзя было назвать это движение даже и спуском, ибо не было ощущения спуска, движения вниз. В этой спирали не чувствовалось ни верха, ни низа. Тошнота становилась все сильнее и сильнее, и вот уже Джирел полностью потеряла всякое представление о времени и пространстве в этом круговом движении по спирали; она летела сквозь тьму, и единственное ощущение ее можно было назвать только одним словом: страдание.
Долго она так летела, прежде чем шахта пошла более полого: значит, скоро конец. С трудом, на четвереньках она преодолела невысокий склон и, едва переводя дыхание, выбралась из шахты, крепко сжав меч. Она быстро вскочила с колен, напряженно всматриваясь в кромешную тьму этой страны, подобной которой не найти ни в этом мире, ни в каком другом. Сейчас она совсем не думала об опасностях, подстерегающих ее, поскольку знала, что самое страшное ждет ее впереди.
Джирел осторожно двинулась вперед, размахивая перед собой мечом, чтобы невзначай не натолкнуться на какое-нибудь невидимое ее глазу чудовище. Неприятно было идти на ощупь в полной темноте, чувствуя, что кто-то находится совсем рядом и не спускает с тебя глаз. Дважды она слышала чье-то хриплое дыхание, а один раз — шлепок мокрой ноги о камень, но никто ее не тронул, ни одна тварь не встала ей на пути.
Она вся дрожала от напряжения и страха, когда наконец добралась до конца горизонтального штрека. Хоть ничто не говорило о том, что штрек скоро закончится, она это почувствовала: будто прекратилось давление огромных масс земли, навалившихся на нее. И вот она остановилась на той границе, за которой простиралась необъятная пустота. Само качество темноты было здесь совсем иное. Вдруг она почувствовала, как что-то сжимает ей шею.
Джирел покрепче ухватила меч, потянулась рукой за висевшим на цепочке крестиком и сняла его.
Ослепительная вспышка ударила по ее отвыкшим от солнечного света глазам, и этот удар показался ей похлеще увесистой пощечины. Она стояла на вершине холма у входа в пещеру, а перед ней день был в самом разгаре — вряд ли когда-либо в жизни ей доводилось видеть такое великолепие. Раскаленный воздух дрожал в переливающемся, слепящем сиянии. Она и представить себе не могла эти жуткие области ярко освещенными дневным светом.
Джирел не удержалась и удивленно вскрикнула. Закрыв руками глаза, она ошеломленно попятилась назад, чтобы укрыться во мраке пещеры. Ночь в этих местах была ужасна, что и говорить, но день был таким ясным. Она даже не осмеливалась смотреть на этот мир, когда все вокруг залито ярким сиянием. Джирел вспомнилось ее предыдущее путешествие, как она бежала вверх по холму, стараясь обогнать рассвет, с содроганием отводя глаза от собственной изуродованной тени, бежавшей вместе с ней по камням под ногами. Нет, уж лучше она дождется ночи, хотя неизвестно, когда та наступит… интересно, наверху была ночь, когда она начинала свое путешествие, а здесь, смотри-ка, день в самом разгаре. Возможно, в этих краях и сутки имеют иную длительность. Джирел ушла в глубь пещеры, и невыносимое дневное сияние превратилось в расплывчатое пятно во тьме. Там она села на пол, прислонилась к каменной стене и стала ждать, положив меч на колени. Тусклый свет, падавший на стены, был странного оттенка — никогда она не видела такого освещения на земле. Он постоянно мерцал: то разгорался, то тускнел, будто на стене плясали отсветы костра.
Несколько раз кто-то или что-то на мгновение заслоняло вход в пещеру, а один раз она увидела, как на стене появилась огромная сутулая тень, будто какое-то существо остановилось у входа и заглянуло внутрь. От одной мысли о монстрах, которые могут бродить по этой земле в дневное время, Джирел содрогнулась, как от ледяного ветра, и протянула руку, чтобы схватиться за свой крестик, но вовремя вспомнила, что сняла его.
Долго сидела она, обхватив колени холодными руками, и ждала, нетерпеливо наблюдая за светом на стене. Должно быть, она вздремнула, но сон был неглубок и чуток — она проснулась бы от малейшего шороха или движения. Казалось, прошла целая вечность, пока наконец не стало смеркаться и отсветы на стене начали исчезать.
Джирел с нетерпением наблюдала, как тускнеет стена. Если солнечный свет на закате обычно отступает, то этот свет был неподвижен и лишь тускнел, постепенно теряя свой странный, неземной цвет и окрашиваясь в вечернюю синеву. Джирел поднялась на нош и стала прохаживаться взад-вперед, чтобы размять онемевшие нога. И только после того, как свет совсем растаял и на камнях осталось лишь едва заметное мерцание, она рискнула еще раз выйти из пещеры.
И вот она опять стоит на вершине холма, сверху вниз глядя на окрестности, освещенные звездами, собравшимися в неизвестные ей созвездия, и было в них нечто пугающе знакомое. Глядя на небо, она, как и в прошлый раз, подумала, что, конечно же, эти места — никакое не подземелье, пусть даже в каком-нибудь неведомом измерении. Ведь она дышит воздухом, а в небесах сияют звезды. Выходит, хотя она и спускалась под землю, но оказалась где-то в ином месте.
А внизу все было скрыто полумраком. Странно, но на этот раз ей показалось, будто она видит совсем другие места. Вместо огромного, не отбрасывающего тени столпа света на горизонте она увидела тускло мерцающую широкую реку. А по равнине в шахматном порядке были разбросаны светящиеся лоскуты, словно кто-то по намеченному плану нашил в темноте световые заплаты.
Она осторожно стала спускаться с холма, приготовившись отразить нападение крохотных пискливых тварей, которые с таким остервенением кидались ей на ноги в прошлый раз. Но и этих паразитов, как ни странно, тоже нигде не было видно. Несмотря на все доводы рассудка, ей так хотелось надеяться, что на этот раз ей не придется вести борьбу с этими тошнотворными созданиями. Спуск оказался длиннее, чем в первый раз. Ноги ее то и дело спотыкались о камни, и по голым коленям больно била жесткая трава. Джирел понятия не имела, с чего начать поиски. Ведь нигде среди этих темных, изменчивых мест она не увидела ничего такого, что подсказало бы ей, куда надо идти. Она уже смутно помнила голос Гийома, который слышался ей во сне. Даже дорогу к озеру, где обитал Черный бог, она теперь не смогла бы найти, так сильно изменилось все вокруг.
Поэтому, благополучно спустившись к подножию холма, ей просто пришлось отправиться куда глаза глядят. Как и прежде, она легко, словно танцуя, передвигалась по этой мрачной стране, где тяготение было гораздо меньше земного, и ей казалось, будто это не она летит над землей, а земля улетает назад под ее ногами. Словно во сне, без малейшего труда летела она сквозь темноту, как легкий ветерок.
И вот она приблизилась к одной из светящихся заплат, вблизи оказавшейся похожей на поле или даже скорее на сад. Свечение исходило от миллионов крохотных живых огоньков, ровными рядами сидевших на этом куске земли. Подойдя поближе, Джирел поняла, что на самом деле эти огоньки — небольшие насекомые, чуть покрупнее светлячков. Они изо всех сил трепыхали своими светящимися крылышками и дергались из стороны в сторону, тщетно пытаясь освободиться: каждый был соединен с маленьким стволиком в единое целое, будто они так вместе и выросли. Бесконечные ряды этих растений-мотыльков терялись далеко в темноте.
Она не стала ломать себе голову, кто и зачем посадил эти причудливые растения-насекомые. Путь ее лежал не через это поле, а мимо, и она по пути сорвала несколько стебельков и освободила светящихся пленников. Они закружились вокруг нее, сердито жужжа, как пчелы, и, когда чуть светящееся крыло касалось ее кожи, ее пронзала острая боль. Она едва отбилась от них и продолжила путь, предусмотрительно обходя стороной другие поля.
Потом пересекла ручей, тихо бормочущий что-то сам себе в темноте. Эти странные тихие звуки были так похожи на человеческую речь, что Джирел даже остановилась на секунду и прислушалась, и ей показалось, что она разобрала пару слов, но смысл их был столь ужасен, что она бросилась бежать дальше, гадая, правда ли она что-то расслышала, или ей просто показалось.
Вдруг налетевший ветерок откинул рыжие волосы с ее ушей и откуда-то издалека донес до ее слуха едва слышный вопль. Она остановилась как вкопанная и прислушалась… но ветерок уже стих. И все же она была почти уверена, что снова слышала тот же голос, который преследовал ее во сне, а потому, немного поразмыслив, повернулась и пошла туда, откуда дул ветер.
Этот путь привел ее к реке. Под ногами стали то и дело попадаться камни и рытвины. Вскоре она услышала приглушенный звук стремительно текущей воды, и вновь ветер дунул ей в лицо. И опять донеслось едва различимое эхо голоса — того самого, который она слышала во сне.
Джирел вышла к высокому обрыву и остановилась, глядя вниз на стремительно бегущую среди крутых берегов реку. Вода в ней заметно отличалась от той, которую Джирел знала в своем мире, — несмотря на быстрое течение, она была гуще. Когда она нагнулась, чтобы посмотреть поближе, ее лицо отразилось в ее поверхности совершенно чудовищным образом — земные воды никогда не дают такого отражения. И как только в потоке возникло отражение, вода в этом месте забурлила, заплескалась, рванулась кверху, будто под водой оказалась невидимая скала. И в плеске воды ощущалось какое-то чудовищное желание, будто река хотела поглотить ее: длинными, голодными скачками она вздымалась вверх и бросалась на каменистые берега, а затем отступала назад и бросалась снова и снова. И каждый такой бросок был выше предыдущего. Джирел пришлось на всякий случай отойти назад, ей стало очень неуютно, когда она представила, что будет, если бушующая вода настигнет ее.
Но стоило Джирел отойти подальше, волнение тут же стихло, и через пару секунд Джирел догадалась по шуму бегущей реки, что водная гладь вновь успокоилась. Слегка дрожа, Джирел пошла вверх по течению, откуда, как ей казалось, дул порывистый ветер.
Один раз она попала на участок кромешной тьмы, потеряла направление и в панике стала искать выход, опасаясь, что в полной темноте, ничего не видя вокруг, она упадет в реку. К счастью, ей удалось благополучно выбраться из этого гиблого места. В другой раз почва под ее ногами зачавкала и просела, будто она ступила в желе, и, с трудом удерживая равновесие, Джирел промчалась над болотцем. А ветерок то дул, то стихал, то снова поднимался, и Джирел казалось, что далекое эхо крика становится все слышней. Вот сквозь стонущий ветер она почти отчетливо разобрала в крике слово «Джирел» и ускорила шаг.
Через некоторое время она заметила, что горизонт постепенно светлеет, и с ужасом подумала: неужели в этих местах ночь так коротка и вот-вот снова наступит рассвет? Присмотревшись, она успокоилась: она вспомнила, что, когда в прошлый раз убегала от рассвета, свет ровно озарял весь горизонт, будто день поднимался огромным ясным кругом над этой загадочной землей. Сейчас же виднелось лишь пятно на границе земли и неба, и лишь оно освещалось довольно неприятной по цвету зарей — она была окрашена в зеленоватые тона и разгоралась все ярче прямо у Джирел на глазах. И вот вдалеке над холмами поднялась огромная зеленая луна. Звезды вокруг нее стали едва различимы. На это странное небесное светило набежало облако и мгновение трепетало, будто забившись в агонии, затем нырнуло во мглу и исчезло, снова открыв зеленое лицо близкой планеты.
Поверхность луны была какая-то крапчатая, и по ней неторопливо двигались расплывчатые пятна. Должно быть, на этой луне была атмосфера и в воздухе лениво плавали темные облака. А если так, значит, она светилась собственным, а не отраженным светом, потому что эти пятна затемняли ее поверхность, но света она, несмотря на свой огромный размер, давала не так уж много. Впрочем, этого света было достаточно, чтобы в тех мрачных местах, по которым пробегала Джирел, все предметы отбрасывали огромные тени, искажавшиеся и смещавшиеся, когда лунные облака набегали или, наоборот, открывали зеленую поверхность луны. В лунном освещении ночной пейзаж принял загадочный и нереальный вид, как во сне. И почему-то от этого зеленого освещения у Джирел заболели глаза.
Теперь она бежала, словно продираясь сквозь тени. Тени эти были особенно страшны потому, что нисколько не походили на предметы, которые их отбрасывали, и ни одна из них не была похожа на другую, даже если сами предметы были абсолютно одинаковы. Тень Джирел тоже, не отставая, стремительно бежала за ней. Она была совершенно чудовищна: Джирел увидела ее и содрогнулась от ужаса и потом старалась больше не смотреть на нее. Было в этой тени нечто неестественное, извращенное, хотя сохранялось несомненное сходство с самой