Ее горящие желтые глаза, сверкнув в свете звезд, встретились с его взглядом.
Он не выдержал ее взгляда и опустил голову.
— Ты — моя госпожа. Я даю тебе благословение Господа, хотя там оно тебе вряд ли поможет.
Она вернулась в главную башню и снова отправилась в подземелье. Долго Джирел спускалась в кромешной тьме по покрытым мхом и пропахшим сыростью каменным ступеням, на которые никогда не падали лучи солнца. В другой раз ей, может, было бы страшновато, но сейчас яркое пламя ненависти в ее глазах, как факел, освещало путь. Джирел словно все еще чувствовала на себе прикосновение рук Гийома, тесно сжавших ее тело, и его губы, впившиеся в ее губы. Она даже пару раз тихонечко всхлипнула, но злость ее была столь сильна, что слезы быстро высохли на щеках.
Долго шла она в кромешной тьме, пока наконец не уперлась в стену. Одной рукой — чтобы не класть меч на землю — она принялась вынимать из стены шатающиеся камни. Камни эти никогда не были скреплены известью, так что вынуть их не составило большого труда. Наконец путь был расчищен, она шагнула в образовавшийся проход и почувствовала, как нога ее поскользнулась, ступив на влажный булыжник. Она отбросила камень в сторону и сделала проход пошире, чтобы при возвращении, если она, конечно, вообще вернется, ей бы ничто не помешало быстро пролезть через дыру.
Наконец она добралась до самого низа, присела на холодный пол и принялась шарить по нему рукой. Скоро пальцы ее нащупали какую-то окружность в камне, похожую на самую обыкновенную трещину, а в ней металлическое кольцо. Металл был невероятно холодным и гладким. Что это был за металл, она не знала, ибо дневной свет еще ни разу не освещал его.
Джирел с силой потянула за кольцо, но камень не поддавался. Тогда она взяла меч в зубы и ухватила кольцо двумя руками. Но камень и с места не сдвинулся, хотя Джирел не уступала в силе крепкому мужчине. Еще одна попытка — и камень наконец поддался, издав странный, похожий на вздох звук, от которого у Джирел побежали по коже мурашки.
Она снова взяла меч в руку и, встав на колени, сунула голову внутрь. Однажды Джирел уже побывала здесь. Тогда она думала, вряд ли что-то заставит ее еще раз пуститься в этот путь — ведь более странного, жуткого места ей никогда не доводилось видеть. Несомненно, дорога эта была построена не для человеческих ног. Точнее говоря, она вообще не была предназначена для ног. Узкая, гладкая, будто отполированная шахта штопором уходила вниз, в бездну. Туда, пожалуй, могла бы вползти змея и, извиваясь своим чешуйчатым телом, добраться до самого низу. Только на всем белом свете вряд ли найдется столь большая змея, которой этот тоннель оказался бы впору. Что и говорить, по этой шахте спускался и поднимался явно не человек, если так гладко отполированы ее стены. Впрочем, какое ей дело до того, кто и сколько веков назад пробирался по этой шахте. А с другой стороны, ведь кто-то же сделал выемки в стене, чтобы можно было удержаться и не упасть, — не будь их, нечего было и думать, чтобы спуститься. Джирел не сомневалась, что сделал эти углубления человек — они будто специально приспособлены для человеческих рук и ног и расположены недалеко друг от друга. Но кто и когда мог их выбить — это загадка. Что же касается тех тварей, которые построили этот проход века или тысячелетия назад, черт с ними, тем более что он сам и его чертенята существовали на земле задолго до появления на ней человека, а мир был сотворен очень, очень давно и уже достаточно стар.
Она опустила голову и, поставив пятки на гладкую поверхность, медленно съехала вниз, в глубину извилистого тоннеля. В первый раз, спускаясь туда с Гервасом, они истекали холодным потом от ужаса, теряясь в догадках о том, что же их ждет внизу, и, казалось, черти так и тянули их за ноги. Теперь она была спокойной, быстро проезжала один виток спирали за другим, лишь изредка притормаживая одной рукой.
Долгим, очень долгим оказался этот путь. Она еще и половины его не преодолела, а у нее, как и тогда, в первый раз, закружилась голова. Джирел догадывалась, что голова кружится не только из-за постоянного кругового движения по спирали вниз, нет, причина крылась гораздо глубже: что-то связанное с колебаниями атомов, будто не только она, но сама материя вокруг нее смещалась в непрерывном вращении. Было нечто странное в углах и изгибах шахты. Хоть Джирел и не была сильна в геометрии, да и в других науках тоже, но она интуитивно чувствовала, что изгибы и степень уклонов шахты, по которой она скользила вниз, были совершенно не похожи ни на что. Они вели в неведомое, во мрак кромешный, и Джирел смутно догадывалась, что это неведомое, этот мрак и тайна несут в себе гораздо более глубокий смысл, чем тот, который можно описать законами физики. Она не могла это ясно себе представить даже мысленно, тем более сформулировать свою мысль, но ей казалось, будто эти странные повороты шахты были тщательно рассчитаны, чтобы можно было проделать путь не только сквозь землю, но и через многомерное пространство, а может, даже и через время. Вряд ли она сама сознавала, что размышляет о столь глубоких вещах, да ей было и не до этого: в голове все плыло и вращалось. Виток за витком, виток за витком она спускалась все ниже и ниже. Единственное, что она знала наверняка, так это то, что впереди ее ждет много сюрпризов.
Виток, еще виток вниз, еще и еще. Скользила она быстро, но ей было известно, что путь этот будет долгим. В первый раз они с Гервасом даже испугались, что у них не хватит сил подняться обратно, и попытались остановиться, пока не поздно. Но оказалось, что остановиться невозможно. Джирел было попробовала, но ее вдруг охватила такая болезненная слабость, что она чуть не потеряла сознание. Словно она хотела на полпути остановить необратимый природный процесс. Двигаться можно было только вперед. Ей казалось, что сами атомы ее тела заныли, застонали, словно протестуя против возвращения к прежнему состоянию.
А вот путь наверх, обратно домой, оказался совсем не трудным. Изнурительный, конечно, подъем, что и говорить, снова виток за витком по бесконечной спирали — и вновь они не могли не заметить какое-то жутковатое, сверхъестественное отличие углов и уклонов шахты от всего того, что им было известно. Джирел и Гервас с удивлением заметили, что безвестные строители шахты словно бросали вызов законам тяготения, по крайней мере, там эти законы были бессильны. На обратном пути их снова тошнило, кружилась голова, но, несмотря на это, им казалось, что они поднимались по шахте вверх так же легко, как и спускались вниз; не исключено, что там вообще такие понятия, как верх и низ, отсутствовали.
Постепенно тоннель выровнялся и пошел горизонтально, и это была самая неприятная часть путешествия. Должно быть, благодаря этому замедлялась скорость полета существ, для которых он и был построен. Тоннель был так узок, что Джирел было не развернуться, и потому ей пришлось пятиться на четвереньках подобно раку. Она с облегчением вздохнула, когда наконец ноги ее окунулись в пустоту, и, выскользнув из тоннеля, встала на ноги в полной темноте.
Она постояла немного, собираясь с духом. Да, вот здесь начинался тоннель, в котором они с отцом Гервасом были много лет назад. Совершенно случайно они обнаружили это место, и лишь их исключительная храбрость завела их так далеко. Гервас прошел гораздо дальше, чем Джирел, и приказал ждать его; тогда она была моложе и послушнее, а когда он вернулся, в лице его, освещенном факелом, не было ни кровинки, и он велел немедленно возвращаться.
Джирел осторожно, на ощупь пробиралась вперед, вспоминая, что она тогда видела там, в темноте. Сердце ее замирало от тревоги, и она никак не могла избавиться от мыслей о том, что же такое увидел в тот раз отец Гервас и почему он так торопливо вернулся назад. Она много раз пыталась заставить его рассказать, но он всякий раз отделывался туманными фразами. Должно быть, это где-то здесь — а может, подальше? Тишина кругом стояла такая, что казалось, будто заложило уши.
И вдруг темнота над ее головой пришла в движение. Да-да, именно так: эта бесконечная твердая тьма легко, почти неощутимо сместилась, сдвинулась. О боже! Это что-то новенькое! Одной рукой она схватилась за крестик, висевший у нее на груди, а другой покрепче сжала меч. И вот эта зашевелившаяся тьма надвинулась на нее, некие силы подхватили ее и закрутили, как ураган, ударяя о стены и воя в уши, словно тысячи бесов. Неукротимый вихрь темноты нещадно колотил ее, трепал волосы и кричал в уши мириадами голосов об ужасах, которые могут привидеться только в ночных кошмарах. В голосах этих было столько страха и одиночества, что Джирел стало их даже жалко. Слезы подступили к ее глазам, и она содрогнулась от несказанного ужаса, ведь этот смерч был наделен каким-то живым, энергичным и страшным инстинктом. Нечто живое носилось в темноте подземелья, и от этой дьявольской силы вся плоть ее содрогалась, а душа потеряла покой, растревоженная несчастными, безумными голосами, завывавшими в ветре там, где, казалось бы, никакого ветра быть не могло.
И вдруг ураган прекратился. В мгновение ока все стихло, и ни единый звук, даже шорох, не напоминал более о нем. Ошеломленная, она стояла, сжимая меч в руках, будто он мог спасти ее от этой напасти, появись она снова, а по лицу ее бежали слезы. Бедные, несчастные создания, чьи голоса так жалобно стенали. Она вытерла слезы дрожащей рукой и крепко сжала зубы, стараясь побороть слабость. Только минут через пять она наконец взяла себя в руки. Ступая нетвердым шагом, Джирел продолжила путь, и охватившая ее дрожь постепенно утихла.
Она ступала по сухому, гладкому полу, который едва заметно шел под уклон. Куда, в какие неведомые глубины ведет эта подземная тропа? Вновь уши ей заложила полная тишина, но Джирел продолжала напряженно вслушиваться, ожидая услышать что-то еще, кроме звука ее мягко ступающих сапог. Вдруг ей показалось, что она наступила на что-то мокрое. Она нагнулась и протянула руку. Почему-то ей пришло в голову, что если б здесь было светло, лужа эта была бы непременно красного цвета. Она нащупала рукой чей-то огромный след — вывернутый наружу тремя растопыренными пальцами, словно здесь прошла огромная лягушка. След был совсем свежий. В памяти ее живо всплыл образ твари, которая мелькнула тогда, в первый раз, в неверном свете факела. В тот раз она хоть прихватила с собой факел, сейчас же стояла, как слепая, в кромешной тьме, которая для этого чудища была родной стихией…
На секунду она, знаменитая Джирел Джори, эта фурия, пустившаяся на поиски дьявольского оружия, чтобы отомстить своему злейшему врагу, почувствовала себя испуганной женщиной, оказавшейся один на один со зловещей тьмой, таившей неведомые опасности. Уж очень ярким было то воспоминание… Но тут перед глазами всплыло презрительное, хохочущее лицо Гийома, его мерзкая короткая бородка, аккуратно обрамляющая подбородок, его ослепительно сверкающая белозубая улыбка, и в душе ее вспыхнуло жаркое пламя: она снова стала Джирел Джори — неукротимой, мстительной и бесстрашной. Она пошла медленнее, на каждый третий шаг на всякий случай взмахивая мечом: мало ли какому-нибудь чудовищу взбредет в голову неожиданно схватить ее своими могучими лапами. Только вот с тыла она была не защищена, и по спине у нее бежали мурашки.
Тоннель все не кончался. Руками она чувствовала холод каменных стен, а поднятый меч то и дело задевал за потолок тоннеля. У нее было такое чувство, будто она вслепую пробирается по подземному ходу, прорытому гигантским червем, она почти физически ощущала тяжелую толщу земли над своей головой. Ей казалась, что земля давит на нее, и от этого чувства у нее сжималось сердце — она даже принялась молиться: Господи, сделай так, чтобы этот проклятый тоннель поскорее кончился, все равно уж, что там ожидает ее в конце его.
Когда же тоннель все-таки подошел к концу, случилось нечто настолько странное, что и во сне не приснится. Немыслимо гнетущее чувство тяжести вдруг исчезло — словно с души свалился огромный камень. Тонны и тонны земли над ее головой больше не давили на нее всем своим весом. Стены будто раздвинулись, гладкий пол кончился, и ноги ее споткнулись о булыжник. И тьма, только что застилавшая ей глаза, тоже неописуемо преобразилась. Теперь это была не тьма, а пустота, не отсутствие света, а полное ничто. Бездны разверзлись вокруг нее. Она по-прежнему ничего не видела, но знала, что стоит на пороге некоего беспредельного пространства, остро ощущала то, чему нет имени, и тщетно сопротивлялась этому небытию, простиравшемуся перед ней. Вдруг она почувствовала, как что-то больно сжало ей горло.
Джирел поднесла руку к шее. Цепочка, на которой висел крестик, натянулась и дрожала. Джирел мрачно усмехнулась, догадавшись, что все дело в кресте. Дрожащими руками она расстегнула цепочку и бросила крест на землю. И тут же от изумления открыла рот.
Окружающая ее пустота небытия внезапно сменилась открытым пространством — словно она очнулась от кошмарного сна. Она обнаружила, что стоит на высоком холме и над ней раскинулось огромное небо, усеянное странными звездами. Внизу простирались туманные долины, а вдалеке устремились вверх горные вершины. У ног ее суетились и подпрыгивали какие-то крохотные слепые твари, жадно щелкая челюстями.
Хотя видно их было плохо на фоне темного склона, они показались ей омерзительными, а звуки, которые они издавали, были поистине тошнотворны. Меч ее взметнулся словно сам собой, и она принялась с остервенением рубить этих маленьких отвратительных гадов, скачущих вокруг ее ног. Они с омерзительным хлюпаньем умирали, и на ноги ей летели брызги мерзкой кашицы, но стоило нескольким из этих тварей погибнуть от ее меча, остальные бросились наутек, испуганно пыхтя и шлепая лапками по камням, и через несколько секунд сгинули во мраке. Джирел сорвала пучок шероховатой травы, покрывающей холм, и вытерла с лат мерзкие капли. Потом обвела глазами этот дьявольский мир: видимо, он открывается лишь тому, кто снимает с себя крест. И здесь она найдет то, что ей нужно. За спиной, в склоне холма, остался вход в тоннель, из которого она только что вышла. Над головой раскинулось небо, в котором сияли незнакомые звезды. Она не узнала ни одного созвездия. Яркими точками выделялись планеты, и цвет их был так же необычен — фиолетовый, зеленый и желтый. Только одна звездочка пылала ярко-красным светом, будто где-то далеко горел, мерцая во тьме, костер. А вдали, за холмами, поднимался ослепительный столп света. Но он совсем не освещал окружающий мрак, не отбрасывал тени. Это была огромная сияющая колонна, уходящая высоко в ночное небо. Казалось, она была искусственного происхождения, может быть, даже человеческие руки построили ее, хотя вряд ли можно встретить людей в таком месте.
Хоть она и храбрилась, но все же думала, что попадет в некие раскаленные докрасна адские области с их многочисленными кругами, с детства известные ей по рассказам священников и по книгам. А тут перед ней оказалась тихая, даже приятная земля под усеянным звездами небом — это ее удивило и в то же самое время насторожило. Ведь не мог же тоннель, через который Джирел вышла сюда, быть построен человеческими руками — откуда здесь взяться людям? И почему вдруг глубоко под землей оказалось небо? Джирел была не так глупа, чтобы не догадаться, что находится она вовсе не под землей. Разве может в подземелье вместо потолка висеть звездное небо? Она была дитя своего века, она доверяла тому, что видит, а потому не стала подвергать сомнению увиденное ею, хотя и была разочарована приятностью этого освещенного неярким мерцанием звезд места, если, конечно, то, что она видела перед глазами, было правдой. Ей было бы привычней увидеть раскаленные и пропахшие гарью области настоящего ада, более, как ей казалось, подходящие для поисков оружия против Гийома.
Итак, очистив меч и обувь о траву, она стала медленно спускаться с холма. Световой столп, видневшийся вдали, так и манил ее к себе, и после минутного раздумья она направилась в его сторону. Каждая минута была на счету, а там она, возможно, найдет то, что ей нужно. Жесткая трава шелестела под ногами, словно что-то ей нашептывала. То и дело спотыкаясь о камни, рассыпанные тут и там по крутому склону, она все-таки благополучно спустилась к подножию и сразу направилась в сторону далекого свечения. Ей казалось, что идти стало гораздо легче. Трава под ногами почти не мялась, да что там не мялась, она вообще почти не касалась ее ступнями, и шаги ее стали до странности широкими, будто к ногам ее кто-то привязал крылья. Такое чувство, будто летаешь во сне. Должно быть, притяжение в этих местах было заметно слабее, чем на поверхности, вот ей и казалось, что она не идет, а летит, причем с поразительной скоростью.
Она летела над поросшими удивительно жесткой травой лугами, прорезанными серебристыми змейками ручьев. Странно только, что вода в ручьях не журчала, а словно бормотала что-то без перерыва, как будто ручей разговаривал сам с собой на непонятном, но вполне разумном языке. Раз она влетела в какое-то пятно темноты, словно в некую воздушную яму, наполненную пустотой, и едва прорвалась сквозь него, задыхаясь и сердито жмурясь. Постепенно Джирел начала понимать, что места эти вовсе не так уж безобидны, как могло показаться на первый взгляд.
Она стремительно неслась вперед, пролетая луг за лугом, а свет становился все ближе и ближе. Теперь она видела светящуюся круглую башню; казалось, будто прямо из земли растут стены, состоящие из твердого огня, горящего ровным пламенем, которое совсем не освещало небо.
Джирел и глазом моргнуть не успела, как оказалась рядом с башней. Земля под ногами постепенно превращалась в трясину, в нос ударил запах болота, и между ней и световым столпом раскинулась полоса зыбкой почвы, поросшей черной, похожей на камыш травой. То тут, то там двигались мутно-белые пятна. Что это такое, догадаться было трудно: может, неведомые чудовища, а может, всего лишь сгустки тумана. Тусклый свет звезд едва освещал окрестности.
Она осторожно ступала по черной, качающейся под ногами трясине. Там, где торчали кочки, почва была более твердой, и Джирел с удивительной легкостью перепрыгивала с одной на другую, так что ноги ее совсем не касались черной трясины, на поверхность которой то и дело поднимались и с шумом лопались пузыри. Не нравилось ей это место.