Дверь приоткрылась, явился Тимофей.
– К вашей милости господин Тучков с мертвым телом, - деловито доложил он.
– Мать честная, Богородица лесная! - воскликнул Архаров, чувствуя, что сон окончательно отступился от него. - Вы что, тело ко мне в кабинет затащить решили?
– Нет, оно покамест в вашей карете, - отвечал Тимофей, стоя в дверях, и тут его отодвинул Левушка.
– Николаша, надобно сей же час вызвать Захарова, чтобы опознал своего любезного приятеля!
– Что за приятель? - уж вовсе ничего не понимая, спросил Архаров. - И при чем тут моя карета?!
Тогда Левушка наконец получил возможность сесть и рассказать, какими чудесами окончилась погоня за вражеской разведкой.
Марфа и Архаров слушали очень внимательно. Когда дошло до обыска кареты, Марфа сильно заинтересовалась находками. Но Клаварош еще не добрался до полицейской конторы.
Оставив Марфу в кабинете, Архаров пошел глядеть на тело. Левушка сопровождал его.
Теперь, не при свечах и не при свете каретного фонаря, и Левушка смог разглядеть лицо более внимательно. Оно было немолодое, толстое, какое-то бесцветное. Волосы, однако ж, покойник носил свои, достаточно густые, париком не пользовался. Лицо оказалось самое что ни на есть обыкновенное и имело одну лишь особенность - коли описывать его отличие от прочих мужских лиц, то поневоле начнешь скрести в затылке и маяться. В паспортах про такие физиономии пишут не мудрствуя лукаво: «Нос - средний, рот - обыкновенный, глаза - обыкновенные». Ни бородавки, ни шрама, ни даже какого пятнышка Архаров с Левушкой не углядели.
– Такого не знаю, - сказал Архаров. - Да мало ли на Москве отставных армейцев? Они все, поди, сюда, выйдя в отставку, перебираются.
– Так надо послать кого-нибудь к господину Захарову! - не унимался Левушка. - Пусть назовет своего знакомца!
– Погоди. Потом пошлем.
Архаров беспокоился о Дуньке. У нее и так размолвка с покровителем, а тут еще этого покровителя полиция разыскивать станет, вопросы задавать, кому приятно? Марфа рассказала, что ссора вышла нешуточная - Захаров решительно объявил, что коли Дунька собралась вести себя в светском обществе, как базарная торговка, не разумея приличий, так он ей купит корзину, горшки и усадит торговать пареной репой. И на эти доходы она впредь будет жить!
Однако же разузнать о покойнике надо.
Архаров велел положить тело в мертвецкой, предварительно обыскав карманы. Из карманов выгребли черепаховую табакерку, платок, серебряные часы, кошелек со скромным содержимым - семьдесят копеек. И кое-что забавное - дамскую брошь в виде банта, усеянного мелкими бриллиантами.
– Вот то, что нам требуется. Тимофей! - позвал Архаров. - Марфа растолкует, куда это отнести. Потребуй господина Захарова. Скажи - обер-полицмейстер полагает, что сия безделушка в его доме у кого-то из гостей украдена. Будет задавать вопросы - ты ни хрена не знаешь, пусть с вопросами ко мне едет. Пошел.
Он здраво рассудил, что коли Захаров сам пожалует на Лубянку, то и разговор выйдет другой. А он пожалует - он уже остыл после ночной суматохи, да и непременно захочет узнать подробности о краже. Так что спервоначалу он сам будет задавать вопросы, а Архаров таким образом попадает в выгодное положение - как всякий держатель важных для визитера сведений. Возможно, к Захарову уже присылали спрашивать - не нашлась ли брошка, и он уже чувствует определенную неловкость от того, что пропажа случилась в его доме. Опять же, Тимофей - не Левушка, он рассудителен, внушает доверие, умеет себя вести со старшими по званию.
Пока отправляли Тимофея, прибыла карета с Клаварошем на козлах. Ее поставили в переулке и обыскали уже более тщательно. Марфа первым делом потребовала вязание.
– А гарус-то дешевенький, - отозвалась она о пряже. - И, вон, петля спущена. Старушка, поди, вязала. Небогатое рукоделье.
Архаров покивал. Он уже по рассказу Клавароша понял, что карета вряд ли принадлежала мошенникам. Не ездят столь роскошно одетые дамы, носящие на себе многотысячные украшения, в таких жалких экипажах.
– А про это что скажешь, кума? - он протянул пузырек с настойкой.
Марфа понюхала и поморщилась.
– Это, сударь, для бодрости. Настойка из оленьего рога - так называется. Да еще чего-то, кроме скобленого рога, туда подмешивают. У нас на Москве - в большом ходу.
– Спрячьте все обратно под подушки, - распорядился Архаров.
– Поплетусь я, - сказала Марфа. - Спать охота - сил нет!
– А можешь и у нас прикорнуть, - предложил Архаров. - У черной души в чуланчике.
Марфа в ужасе перекрестилась и поспешила прочь.
Когда Архаров вернулся в кабинет, доложили о посетителе.
Посетителем оказался человек, чем-то смахивавший на Шварца - такой же на вид незначительный, узкоплечий, с сухим личиком, похожий на чиновника в каком-то скучнейшем и бесполезнейшем учреждении, однако голосистый. Едва перекрестив лоб на Николая-угодника, этот человек, даже не представившись, заговорил весьма сварливо.