– А там в прежние времена таможенную цепь натягивали, - объяснил Демка. - За ней ждали, пока ищут на возах непоказанное вино. Улица, выходит, была за цепью.
– А господин Прохоров - потомственный таможенный служитель… Костемаров, ты рисовать можешь? - вдруг спросил Архаров.
– Смотря на чем! - обрадовался Демка. - Коли углем кляп на заборе…
– Дурак. Я тебе дело говорю. Надобно нарисовать всю эту замоскворецкую местность - где храм Богородицы, где Успенский, где тот дедка живет, что платье принес.
– Ага-а… - протянул Демка и поглядел на Архарова уважительно.
– Сыщи Федьку. Он там целыми днями околачивается и тоже наверняка что-то занятное приметил.
– Да уж не более моего! - обиделся Демка.
Архаров поглядел на него внимательно.
Демка Костемаров, хотя и сделался архаровцем, еще точно не определился - хочет ли он честно служить в московской полиции, или же пережидает, пока его былые подвиги несколько забудутся. В свое время, осенью семьдесят первого, Орлов, единым махом определив на службу в полицию чуть ли не три десятка вчерашних воров, грабителей и убийц, спас их от наказания - хотя и смягченного за службу в мортусах, однако наказания. И Демка некоторое время вел себя очень тихо. В последние же месяцы осмелел. И началось у него некоторое своеобразное раздвоение личности.
Ее воровская часть тосковала о свободе, это Архаров понимал, о внезапных больших деньгах и разгуле, об азарте и дорогих девках - награде удачливому шуру.
Ее полицейская же часть, независимо от воровской, стремилась подниматься со ступеньки на ступеньку и делать карьеру. Причем своим соперником Демка не без оснований считал Федьку Савина. Он видел, что Федька находится под особым покровительством Архарова, и его это раздражало - он не понимал причины покровительства. Они почти ровесники, но Федька - не московский, города не знает и никогда так не будет знать, как Демка, - это раз. Связей в мире шуров у него никогда не было и содействовать в выкупе, скажем, украденного столового серебра, или же узнать подробности какого-то безобразия он не может - это два. А тем не менее Архаров более благоволит Федьке… Обидно, право!
Возможно, именно соперничество и удерживало Демку в полиции.
И вот теперь Архарову любопытно было по живой Демкиной физиономии читать, которая часть натуры берет перевес.
Неизвестно, до чего бы он дочитался, кабы эти научные штудии не были прерваны скрипом двери.
– К вашей милости от княжны Шестуновой, - доложил Тимофей.
Он впустил лакея с потертой ливрее, а уж лакей положил на стол письмо. Архаров завертелся в поисках Левушки. Его взгляд остановился на Демке.
– Костемаров, читай.
Демка вскрыл конверт.
– Милостивый государь Николай Петрович, не извольте более беспокоиться, - прочитал он вслух. - Воспитанница моя Варвара Пухова сыскалась и находится ныне в Санкт-Петербурге у родни… Мы получили о том верное известие…
– Тучков! - на всю Лубянку закричал Архаров.
Левушка был неподалеку - скоро прибежал.
– Тучков, глянь-ка.
Левушка взял у Демки письмо, пробежал, хмыкнул.
– Ну-ка, скачи на Воздвиженку, вызнай подробности. Тут же ни черта нет - какая родня, от кого известие.
– Николаша, я ночь не спал!
– Ничего, разберешься со старой дурой - поедешь ко мне отсыпаться. Больше-то послать некого - с моими орлами она и разговаривать не станет.
Левушка недовольно посопел, забрал письмо и вышел из кабинета.
– А ты побудь-ка тут! - велел Архаров шестуновскому лакею. Он не хотел, чтобы старую княжну предупредили о явлении Левушки. Четверть часа спустя он велел лакею убираться.
К середине дня, так уж вышло, в архаровский кабинет набилось довольно много народу. Абросимов ждал, пока Архаров просмотрит фонарные счета, одновременно Устин вслух читал присланные Шварцем снизу бумаги, и тут же обретался в углу Демка, занятый рисованием. Ему помогал еще один архаровец, Сергей Ушаков, тоже москвич, Макарка стоял у дверей в ожидании приказаний, а Клаварош торчал у окна просто так.
Распахнулась дверь, влетел взволнованный Левушка.