Левушка меж тем из гостиной исчез.
Дом у Ильинских ворот был невелик, людская - мала. Обычно в ней обитали привратник, калмык Филимонка, стряпуха, кучер, горничную Агашку Дунька поселила поближе к себе - чтобы девка была под присмотром. И не потому, что Дунька так уж дрожала над ее добродетелью, а просто - боялась, что горничная по указу сожителя за ней шпионит, так чтоб знать о ее передвижениях доподлинно.
В тех случаях, когда господин Захаров устраивал званый вечер у своей мартоны, он и лакеев с собой привозил, и гости являлись с челядью, так что в людской свободного вершка не оставалось. Левушка с трудом туда протиснулся и увидел, что тут правит бал Марфа. Она собрала вокруг себя всех, имевших уши, и наслаждалась беспредельно - рассказывала про молодые свои годы и про страстную любовь к Ваньке Каину.
Порой рост был Левушке помехой, но тут выручил - его круглое лицо так возвышалось над головами, что Марфа сразу его заприметила.
Она прервала свою увлекательную речь, ожидая сигнала, и получила его - сигналом был краткий кивок.
Марфа поняла, что в ловушке кто-то сидит.
И, стало быть, в людской - сопровождающая мазурика челядь.
Левушка исчез, а она, не переставая рассказывать о полузабытом былом, переводила взгляд с лица на лицо. И ее, как Левушку, как Клавароша, подхватил и потащил за собой азарт погони.
В гостиной меж тем игра шла все яростнее. К своему удивлению, Левушка обнаружил рядом с Клаварошем этого малоприятного Степана Васильевича. Он, проникшись духом рулетки полностью, окончательно и бесповоротно, забыл даже о своей спутнице с брошью. Она уже стояла рядом и явственно волновалась.
Беспокоился и Клаварош. Все-таки он не имел опыта в подобной игре, а также, на беду, был не силен в стремительном счете, который необходим, чтобы каждому игроку тут же после выпавшей цифры объявить его выигрыш или проигрыш. Он уже не справлялся, Степан Васильевич меж тем входил в раж и выкликал свои ставки, поражая прочих игроков их обилием. Он ставил разом и на черное с красным, и на чет с нечетом, и на первую треть, и на вторую, и на третью, и с удивительным постоянством - на двадцать восемь, и на загадочное «зеро». Уследить за ним было бы сложновато и для опытного крупье - а на Левушкин взгляд, странный гость просто-напросто вступил в поединок с игровой чашей, и деньги его уже интересовали менее всего, а лишь безоговорочная победа мысли над устройством, указующим на цифры.
Азарт как раз был Левушке понятен - он только не представлял себе, как быть далее.
Архаров сидел вроде и неподалеку, в Рязанском подворье, ждал гонца - караулившего в соседнем переулке Максимку-поповича, державшего на случай ночной слежки двух оседланных лошадей под уздцы. Да пока его сгоняешь да распоряжение получишь!…
Левушка решил действовать самостоятельно.
Он направился было к Дуньке, но та тут же дала, дотронувшись вмиг раскрытым веером до левого уха, хорошо ему знакомый знак: «сгинь, за нами следят!» Очевидно, не хотела всерьез ссориться с сожителем - и так уже нарвалась на некое резкое слово, попытавшись отвлечь его от незнакомки с жемчужной брошью.
Тогда Левушка напрямую адресовался к господину Захарову.
Тот уже был несколько смущен обстановкой в гостиной. Рулетка оказалась весьма подозрительной забавой - вместо игры ума, необходимой и приятной спутницы карточных игр, она предлагала игру неких неопределенных чувств, простор для бешеных порывов, озарений и отчаяния, она олицетворяла собой неумолимую Фортуну, вознаграждающую и карающую как попало. А господин Захаров был умен и видел, что этакое буйство куда как опасно.
– Милостивый государь, - шепотом обратился к нему благовоспитанный Левушка. - Благоволите мне минутку уделить…
Они отошли в сторону, и Захаров первым прошел в малую гостиную. Там не было ни души - все, и мужчины, и женщины, и даже не имевшие сейчас никаких поручений лакеи собрались вокруг рулетки, восхищенно таращась на обезумевшего Степана Васильевича.
– Я слушаю вас, сударь, - сказал Захаров юноше.
– Вы, я полагаю, уж поняли, что я содействую тут господину Архарову, для того у вас и оказался…
– Понял.
– Кто таков сей господин, что прилип к рулетке?
– Сей господин вне подозрений. Давний мой приятель, не игрок… Служил, был под Кольбергом, вышел в отставку полковником… чего еще? Подолгу в своей деревне проживал, мы несколько друг от друга отдалились, потом стал бывать у меня при наездах своих в Москву, хотя более любит столицу. Вам довольно?
– А его даму вы раньше знавали?
– Нет, даму вижу впервые, - честно сказал господин Захаров и заулыбался. - Хитрая парижская бестия!
– Она француженка?
– Я полагаю, да, и по русски ни бельмеса не смыслит. Фаншетка разлетелась было к ней с русскими упреками, не тут-то было!
– Гаврила Павлович, на этой даме брошь, украденная из дома княжны Шестуновой!
Тут утонченный престарелый проказник ахнул и высказался весьма по-простецки. В пристойном обществе передать его слова можно было бы примерно так:
– Да где ж этот…, так его…, эту… подобрал?!.