– Так мой-то проведает, шуму будет!
– Сама же ты шум подымаешь, а ну, пусти…
Устранив из дверей молодую красавицу, вошла низенькая дама в три обхвата, на которой все было чрезмерно, и оборки, и банты, особливо - чепец с большой ленточной розеткой.
– Шли бы вы отсюда поскорее, сударь, и ты, сударыня, - сказала она миролюбиво. - Дом этот почтенному человеку принадлежит, а вы сюда забрались без его ведома. Неровен час, прознает, а Авдотье Ивановне за вас ответ держать.
Мишель с большим трудом возвращался к действительности. Перепуганная Тереза пыталась как-то привести в порядок его наряд, а сам он повернулся к разумно рассуждаюшей даме и, поняв, что она ждет ответа, заговорил.
– Гаврила Павлович в обиде не будет. Сам просил бывать у него почаще, без чинов… Мы его ожидали…
– Кого просил?! - подвинув даму, ворвалась молодая щеголиха и тут лишь узнала гостя. - Тебя, сударь, просил? Да мне ж опосля того, как тебя Шепелев приводил, два дня покою не было, все домогался: кто ты таков да что промеж нас было, да как мы за его спиной сговорились! Марфа Ивановна, вот он, тот вертопрах, который в фараон всех обыграл!
– Я еще раз говорю тебе, сударыня, что твой сожитель приглашал навещать почаще… - попытался было возразить Мишель.
– Любезный он у меня! А Шепелеву сказал: чтоб таких вертопрахов, петиметров сопливых, водить в гости более не смел! Мало того, что всех обыграл, так еще и на дам бесстыже глядел!
– Дунька, уйди, - велела дама. - Не то на твои крики вся Москва сбежится. Надобно их убрать отсюда поскорее да тихомолком, а не белендрясы сгоряча разводить. Собирайся, сударыня, в накидочку заворачивайся…
– Я еще доберусь, как их Филимонка пропустил! - пригрозила отчаянная Дунька.
– А доберись! Откуда-то же этот вертопрах знал, что днем дом бывает пуст. А у вас тут всякого добра - на многие тысячи. И ты же еще не все мне показала. Только шуму не подымай, - строго сказала Марфа. - Твой-то шум услышит - в тонкостях разбираться не станет. Коли хочешь, я найду, кто это дельце втихомолку раскопает.
– Архаровцев, что ли, попросишь?
– А и попрошу. Они молодцы смышленые, живо из твоего Филимонки толк выбьют… а бестолочь останется!
Дунька рассмеялась.
– Ступай уж, сударь, - приказала Марфа Ивановна. - Да впредь жаловать не изволь и Филимонку здешнего под плети не подставляй. Господин Захаров молодых гостей страсть не любит.
Мишель неторопливо, стараясь соблюсти достоинство, покинул гостиную. Тереза, пряча лицо в капюшон накидки, поспешила следом. Марфа Ивановна, велев Дуньке не двигаться с места и не галдеть, сама проводила их до парадных дверей и убедилась, что они оказались на улице.
– Принес же дьявол эту шлюху, - сказал Мишель. - Я бывал у Захарова, и не раз. Он сам говорил, что коли некуда податься, я могу на его жилище рассчитывать, особливо коли у меня амуры с замужней дамой, он ведь сам проказник…
Тереза ничего не ответила. Музыка в душе уснула, проснулся разум, и она явственно слышала в голосе возлюбленного вранье.
Однако ничего не могла с собой поделать - шла и шла с ним рядом, почти не слушая слов и лишь пытаясь понять, что же такое с ней стряслось.
– Я люблю тебя, - вдруг как-то растерянно сказал Мишель. - Клянусь тебе чем угодно, люблю, я для тебя квартиру сниму, будем жить вместе… брось ты эту лавку! Какая из тебя модная торговка?…
– Не могу. Я обещала, что буду зарабатывать на жизнь этой лавкой, - тихо сказала она, ощутив наконец подлинный страх.
– Скажи, кто он, я встречусь с ним, - грозно пообещал Мишель. - Я не маленький, имею свои деньги, за лавку с ним рассчитаюсь. И можно ведь продать эту лавку со всем имуществом, а деньги ему отдать.
– Невозможно, - отвечала Тереза. - Я не знаю этого человека. Он ведь даже не сам дал мне эти деньги, а прислал с молодым человеком…
Тут она вдруг вспомнила - его фамилию, кажется, называл Клаварош! Давно, правда, это было, когда она опять осталась одна в покинутом особняке. Прибежав, он вкратце объявил, что будет служить господину… господину… Нет, русские фамилии были невыносимы. Тому, кто совершил налет на особняк и захватил врасплох шайку мародеров, он собрался служить! И служит по сей день… И звать того толстого офицера…
– Но он ведь где-то живет, где-то служит, - продолжал допытываться Клаварош.
– Мишель, я не знаю, где он живет… - тут ожило еще одно воспоминание. - Я лишь однажды встретила его в доме князя Волконского. Я привезла туда образцы лент и кружев для княгини. Я ждала, чтобы мне нашли извозчика, а он и господин князь поспешно вышли из особняка и сели в экипаж. Они меня не заметили, и я была тому очень рада.
– Он дружен с Волконским? - тут Мишель призадумался и более вопросов задавать не стал.
А Терезе и подавно после всего, что произошло, хотелось молчания.
Она сама себя более не разумела.