– Опять? – спросил Орлов с явным неудовольствием. – Ты уж за них просил.
– Они честно служили.
– Опять за свое?
– Коли по закону – их вернут в тюрьму, – словно бы не слыша неудовольствия, уходя от графского взгляда, бесцветным голосом продолжал Архаров.
– Вернут, откуда взяли, – поправил граф.
– А коли по справедливости, – они свой грех искупили, – упрямо заявил Архаров.
– Вот тоже негодяйский благодетель сыскался! И куда ты намерен их девать? Может, в гвардию их определить? Под твое начало? – вопрос был поставлен жестко, тут бы и выпалить подсказанный Карлом Иванычем ответ, но Архаров промолчал.
По чести, он и сам не знал, на что употребить мортусов. Диковинную идею Шварца оглашать – на резкий ответ нарываться: мало ли, что было при императоре Петре, тогда, может, и каторжник попадался иной, более склонный к добродетели… Но, коли не будет иного выхода…
– Ты полагаешь, будто они станут полезными членами общества – ну так и подскажи мне, убогому, каким манером! – ядовито осведомился Орлов.
– Они потрудились не за страх, а за совесть. Банду мародеров взяли, убийцу митрополита, как кобеля на сворке, привели, – в этих словах Архаров попытался подпустить намек.
– Да знаю, докладывал! Дальше что с ними делать – придумал?
– Нет. Но надо их в люди вывести. Заслужили.
– Экую ты на меня взгромоздил мороку… В люди! Тут сам себя не знаешь, как в люди вывести! – воскликнул Орлов. – Мало хлопот – еще и Архаров со своими каторжниками! Ну вот скажи – Самойловичу разве их отдать? Ему в больницах крепкие мужики нужны. Совсем их на волю отпускать нельзя – за старое примутся. Ну, скажем, отдам я их Самойловичу – так чума пойдет на убыль, и они без дела останутся, пустятся чудить.
Архаров молчал, глядя в пол. Возразить было нечего. Оставалось лишь пустить в ход замысел Шварца.
– Нешто ты сам с ними в Москве останешься следить за их примерным поведением? – сердито спросил граф и вдруг замер. Мысль посетила его – и по красивому лицу было видно, как эта мысль в голове обживается, укореняется, расцветает и приносит изумительный плод.
– В люди, стало быть, хочешь их вывести? Ну, гляди! Где они у тебя?
– Снаружи. Ждут у крыльца.
Орлов решительной походкой вышел на крыльцо. За ним выскочил еропкинский лакей с фонарем.
– А ну, выходите! Все, все! И ты, Ваня! – велел Архаров.
Мортусы, наконец-то хоть малость смутившись, предстали пред графские очи.
– Все, что ли? – спросил Орлов.
– Мортусы, встать отдельно, – приказал Архаров. Они подчинились.
Граф счел пальцем по головам – Архаров следил за этим пальцем – и хмыкнул.
– Девять рыл, – сказал граф. – Только-то? Я думал, за всю тюрьму просишь.
– Есть и другие, но сейчас делом заняты. Они же мортусы, никто их в отставку не увольнял, – Архаров позволил себе нечто вроде шутки, внимательно следя за графским лицом.
– Ничего, плечистые. Всего – сколько?
– Десятка два, пожалуй, будет, – вспомнив штурм особняка, сказал Архаров.
– И берешься их всех в люди вывести? Так, что ли?
Архаров видел – люди уставились не на Орлова, люди на него самого уставились с надеждой.
– Коли будет на то Божья воля, выведу.