Федька – нечаянный убийца.
Клаварош – мародер.
Тимофей. Сказывали, грабитель с большой дороги. Похож.
Никодимка?.. Сожитель-то чего вдруг среди колодников замешался?.. Хотя Марфин сожитель кем угодно оказаться может, на то она и Марфа.
Демка. Шварц утверждал, что бывалый вор, по-байковски – клевый шур.
Тот сивый мортус, что так бешено дрался в ховринском особняке. Сергейка Ушаков?
Другой, беловолосый, – три клейма на щеках и на лбу, три буквы в вершок высотой, образующие слово «ВОР». Чкарь, или как его?
Ваня. Каторжник. Совесть, по мнению Шварца, чернее преисподней.
Рыжий Яшка-Скес. Умелец по карманной части.
Кругломордый Михей Хохлов – взят за ограбление церкви, не более, не менее…
Харитошка-Яман, тоже, видать, грешник препорядочный.
Все они дрались в ховринском особняке, как черти. И себя не щадили.
Архаров подумал и хмыкнул.
Сегодня днем прибыли петербуржские депеши, и Волков проговорился, что государыня ласково писать изволила. Может, граф по такому случаю, поверив, что ее благосклонность возвратилась, на радостях выслушает наедине и скажет разумное слово?
– Тучков, пойдешь со мной к графу, – вдруг решил Архаров. – Башку пригладь, смотреть тошно.
– Ин ладно, – почуяв в голосе старшего товарища некую перемену, однако все еще показывая упрямство, отвечал Левушка.
Они пошли рядом, не разговаривая, как обычно, а сердито глядя себе под ноги.
Вдруг Архаров обернулся.
Мортусы шли следом. На почтительном расстоянии – но шли. И тоже, кажется, молчали.
Архаров вдруг разозлился – да ведь они просто вымогают у него помощь! Резко повернулся, готовый заорать и разогнать дурацкую процессию ко всем чертям. И понял, что никуда они не денутся. Растают во мраке, а потом бесшумно соберутся и опять пойдут следом. Больше-то им надеяться не на кого.
– Мать честная, Богородица лесная… – проворчал он, мучительно осознавая свое бессилие. И, сколько мог, ускорил шаг.
Ему показалось, что, куда бы он теперь ни устремился, эта свита потащится за ним – хоть пешком в Санкт-Петербург, и деваться от нее уже некуда – в монастырь разве, так и туда проникнут и будут плестись следом, глядя с надеждой в покрытую рясой архаровскую спину…
Так дошли почти до парадного крыльца, где горели многие фонари, толпились лакеи, курьеры, стояли чьи-то кареты, подъезжали и отъезжали всадники. Мортусы провожали, сколько могли, не выходя на свет. Левушка, не говоря ни слова, отстал и остался с ними. Архаров хмыкнул – вот ведь упрямая чучела…
– Ну, молитесь, – приказал он, взойдя по ступеням и обернувшись. – Господь велик – может, коли смилуется, я вас, дураков, в люди выведу.
В коридоре перед апартаментами Орлова Архаров встретил Волкова, идущего от графа. Орлов, возможно, был у себя один. Это обнадеживало.
Архаров приказал доложить о себе.
– С чем пожаловал, господин сыщик? – весело спросил граф. – За полковничьим чином? Считай, он у тебя в кармане!
– С прошением.
– Ну, говори.
– Тут у меня люди остаются, которые со мной провели весь розыск, взяли убийцу митрополита и захватили банду мародеров.