– Невелика барыня.
Федька обернулся на француженку, оглядел ее, вздохнул и вышел.
Левушка отошел к окну. На лице было написано сильнейшее недовольство. Однако Архаров был тут старшим по званию – приходилось подчиняться.
– Ступай сюда, Тучков, без тебя не обойтись. Спроси его – пусть растолкует хоть по-французски, да вразумительно, как сюда попал.
– Я знаю по-русски, – сообщил француз.
– А твоего русского языка для дачи показаний хватит? – осведомился Архаров, подошел поближе и тряхнул пленника за грудки. – Понаехали, спасу от вас нет! Гувернер, говоришь?
– Воспитатель, – упрямо сказал по-русски Клаварош.
– Кем был в своем отечестве?
Француз усмехнулся.
– Кучером!
– Как кучером? – спросил ошарашенный Левушка.
– А так – кнутом махал. Это он правду говорит, – сказал Архаров. – И, сдается мне, не от хорошей жизни в Россию сбежал. С кем-то он дома не поладил, статочно, что с правосудием.
– Служил в Лионе у господина виконта де Бюсси, у госпожи маркизы де Каюзак, имею рекомендации, – сообщил француз. – Меня оклеветали, будто продаю на сторону фураж.
– Как, и ты?! – изумился Архаров. – Слышишь, Тучков? Нет, тебя, сударь, не оклеветали. У нас в полку такой вор завелся, ну точь-в-точь так же глядел!
– Куда глядел? – спросил Клаварош.
Архаров покачал головой. Левушка произнес несколько слов по-французски, Клаварош кивнул.
– О чем хотел сообщить? – вопрос свой Архаров задал внезапно и резко.
– Хотел сказать, где спрятано награбленное имущество.
– Послабление себе покупаешь?
Клаварош посмотрел на Левушку.
– Я же говорил, что твоего русского языка нам не хватит, – сказал ему Архаров. – Тучков, растолкуй ему, что раньше надо было на мародеров доносить и про награбленное имущество толковать. А теперь он сам – мародер.
Левушка заговорил было, но француз его перебил и разразился бешеной речью.
– О чем он вопит? Сделай экстракт!
– О том, что не имел иного выхода, – доложил Левушка. – Ему нужно было кормиться и кормить девицу Виллье.
– С чего вдруг такая забота о девице? – подозрительно спросил Архаров.
– Мы из одного города, мы оба из Лиона, – сказал по-русски Клаварош. – Ее матушка – мне… моя… крестовая…
– Крестная мать, – догадался Левушка.
– Врет? – сам себя спросил Архаров. Клаварош изъяснялся на русском языке, который знал прямо-таки блистательно для француза, однако сопровождал свои речи бурной мимикой, так что высмотреть, правда или ложь, у Архарова пока не получалось.
– Мы вместе ехали в Россию, она с сестрой, я с товарищами. Она была еще девочка. Я не мог найти места кучера, у вас эту, метье, должность исполняют лез пейзан… крепостные люди, но я нашел место гувернера. Не обижайте девицу, она не с собой… не в себе.
– Да слышали уж, – буркнул Архаров. – Она часом не зачумленная?