– Нет, я ее берег, на улицу не выпускал. Я сам все приносил, но…
– Но связался с мародерами.
– Я ничего у них не брал, я только предоставил им жилье…
– Какого ж черта связывался?
Клаварош опять буйно заговорил по-французски.
– Тучков!
– Погоди, Николаша, он слишком частит. Ага… он с ними ходил грабить выморочные дома. Вещей не брал, брал провиант. Клянется, что только провиант.
– И ты ему веришь?
Клаварош сверкнул глазами на Архарова.
– Верю, – сказал Левушка. – Николаша, ты посмотри на него, ты же умеешь… Ну, вот те крест, не врет!
– Ты, гляжу, тоже выучился? Или Жанетку эту пожалел? Коли его расстрелять вместе со всей шайкой – она ж без кормильца останется.
– И пожалел… – буркнул Левушка.
– Совсем сдурел. Сам же кричал, что мародеров – стрелять без суда и следствия.
Левушка промолчал.
Очевидно, он видел во французе не грабителя, мародера, преступника, а уже человека, с которым скрестил шпаги, и скрестил едва ли не на равных.
Клаварош сказал девице нечто успокоительное по-французски, она ответила резко и вместе с тем печально. Потом встала у окна, повернувшись к ним ко всем спиной.
– Говорит – предупреждала, – перевел Левушка.
– Она ни в чем не виновата, она ничего не знала, – в который уж раз повторил Клаварош. – Я не видел иного пути спасти ее.
– Значит, мародерствовал, а на вырученные деньги ее кормил? Да и сам не голодал? – ехидно спросил Архаров.
– Не было денег, я не продавал, я брал лишь провиант…
– Поди теперь проверь. А коли бы взял зачумленный провиант?
Клаварош с траурной выразительностью развел руками.
Архаров шагнул к нему и уставился в лицо – немолодое, кстати, уже морщинистое, смуглое, в трехдневной, кабы не более, щетине лицо – нездешнее, чужедальней смуглости и странно губастое.
Тереза повернулась от окна и быстро сказала что-то, чего Архаров опять не разобрал – он не был так силен во французском, как Левушка Тучков.
– Чего она просит, Тучков?
– Просит, чтобы мы ушли и оставили ее в покое.
– Извините девицу, – сказал опять по-русски Клаварош. – Ей трудно, тяжело.
– Скажи ей – никуда я не уйду, нужно еще решить, как с ней быть.
Клаварош перевел. Девица ответила, голосом передав всю свою брезгливость и презрение к вломившимся в графский особняк людям. А потом быстро пошла прочь. Клаварош попытался удержать ее, но она увернулась и скрылась за дверью.
– Скатертью дорога, – пожелал Архаров. – Никуда она не денется. А теперь, Тучков, давай допросим этого благородного мародера как полагается. Слушай, мусью. Ваша шайка сделала налет на лавку, принадлежащую купцу Кучумову, что на Маросейке. Бывал ли ты там ранее?