– Удрали, выходит. Бредихин, опусти пистолет, свои, – обернувшись, распорядился Архаров. – Слышали, стало быть, какая у нас неурядица?
– Был бы ты, талыгайко, не ховряк, вышел бы из тебя клевый маз, – ответил Ваня. Но мало того, что гнусаво – еще и глумливо.
– С чего ты взял? – спросил Архаров.
– А как же! Трущей, как лохов, на пельмоху посылаешь, сам в сторонке стоишь да покрикиваешь.
– Пошел к черту, – вместо Архарова ответил ему Бредихин. – Будешь ваньку валять – как гусей, на бастион погоним.
– Погоди, – Архаров схватил сослуживца за плечо, потому что Бредихин уже шагнул вперед, одновременно взмахом руки собирая к себе солдат. – Стой! Я сам управлюсь.
Он подошел к фуре, взял один из балахонов и обнюхал его.
– Толково закоптили. Как эту дерюгу надевать?
– Сам, что ли, пойдешь брать тех шуров? – спросил с передка Тимофей.
– Сам пойду. Тучков, кыш отсюда! Мне главное – в дом попасть…
– Там кулаками не отмашешься, – сказал Ваня. – Там и трущовки, и жулы.
– Так и я не с пустыми руками.
Положив балахон обратно на фуру, Архаров подошел к своей лошади и вынул из седельных чушек пистолеты.
– Пойдете следом за фурой, – велел он Бредихину.
– Архаров, я велю молодцам тебя связать, – пригрозил Бредихин. – Ведь подцепишь заразу!
– Подцеплю – Матвей вылечит, он теперь умный. Микроскопические создания сотнями истребляет. А ну, кыш!
Отбив руку Бредихина, Архаров положил пистолеты на фуру и, поставив ногу на ступицу, сам туда полез – надо признаться, весьма неуклюже.
– Ишь ты! – воскликнул Федька. – А что, ребята? А не побузить ли напоследок?!
– Слышь, талыгай, я с тобой! – крикнул тут Демка. – Где тут моя ряса?
Архаров, сидя на фуре, глазам не верил – на нее лезли мортусы. Сивый мужик уже уверенно брался за вожжи. Архаров впервые видел вблизи их лица – он уже знал и считал своими Демку, Тимофея, шалого Федьку, но кто рыжий парнишка, и худощавый одноглазый, и кругломордый, невзирая на голодное житье, с носом репкой, – пока понятия не имел.
Страшный Ваня просто улегся на дно, укрывшись рогожей, так что его лицо оказалось у архаровских колен.
– Ты, талыгайко, не бойся, – сказал он. – Это пусть трущи боятся и тот ховряк, оспой покарябанный. Федя, помоги ему облачиться!
– Пошли к черту! Это вам не ярмарка с балаганами! – вдруг осознав, что тут творится, заорал Архаров.
И тогда к фуре подошел доселе незримый для мортусов Шварц.
– Не извольте беспокоиться, ваша милость, – церемонно сказал он. – Я их знаю. Коли они вашу милость признали, то гнать их не след.
– Они с ума сбрели!
– Полагаю, сии молодцы превосходно ведают, что творят. Не отказывайтесь, Николай Петрович. Они справятся.
Ваня приподнялся на локте.
– Ты, черная душа? – спросил он. – То-то голосишко ведомый… Ты-то чего за нас вступаться вздумал, батька крестный?
– Знаю, что затеяли, вот и вздумал, – отвечал Шварц. – Все должно быть по-божески.