– Да, – вдруг произнес Тимофей. – Все должно быть по-божески. Все уселись? Талыгай, держи крюк. Ну, с Богом!
Фура тронулась.
– Бредихин, далее – по диспозиции! – крикнул Архаров. – Левку придерживай! Шварц, к парадному крыльцу! Тучков, кыш на место!
– Не изволь сомневаться! – ответил Бредихин.
– Тихо! – шумнул на Архарова Тимофей. – Едем споро, словно бы за нами трущи косают… тихо, ширшата, держись…
Бредихин, Шварц, Левушка и солдаты остались в темноте. Фура, скрипя, вписалась в поворот, въехала в переулок, Тимофей ударил по коням, она пошла враскачку.
– Тут, – шепнул Тимофею Архаров.
– Ишь, ворота притворили… Демка, отворяй…
Демка соскочил, подергал створку ворот – изнутри она была заложена каким-то засовом, – нашел подходящую щель, вставил крюк, отжал створку, и во дворе что-то стукнуло.
– Держись, – сказал Тимофей, заставляя лошадей повернуть и направляя их в плохо видную дыру ворот.
Правил он хорошо – фура вкатила во двор, не задев вереи.
– Вон каретный сарай, – показал Архаров.
Демка тем временем, догадавшись, что на шум кто-то уж наверняка подошел к окнам, кинулся притворять ворота, но не слишком.
– Молчи, – шепотом велел Ваня Архарову. – По болтуну признают…
– Главное – в дом попасть, – отвечал Архаров, и уже в последний миг – тут же Тимофей в дегтярной робе, соскочив с передка, подхватил крюк и побежал к крыльцу, Демка – за иим.
Архаров, подпихнутый Ваней, приземлился на утоптанную землю, ему сунули в руки крюк, и он тоже побежал, бок о бок с Федькой.
– Дверь держи, – сказал ему Федька и вслед за Тимофеем и Демкой взбежал на крыльцо.
– Что стряслось-то? Какого хрена вернулись?! – кричал в сенях мужчина. – Илюшка!..
И крик прекратился, раздался стук падения.
Архаров ворвался в сени последним.
Тимофей, Демка и Федька, не слишком стесняясь привычными робами, лупили крюками направо и налево. Один из мародеров кинулся к двери, но Архаров встретил его привычным манером – держа крюк в левой руке, он подпустил к себе малорослого противника и благословил его обухом кулака по темечку. Это был удар из арсенала бойцов-стеношников, не для всякой драки пригодный, но тут как раз хорошо пошел.
– Дверь держи! – проорал, не оборачиваясь, Федька и исчез в каком-то коридоре. На Архарова, проскочив мимо Тимофея, вылетел расхристанный парень с ножом. Кулак против ножа – сомнительное оружие, особливо когда целят в брюхо, но Архаров, как сумел, левой рукой треснул мародера во всю дурь крюком по плечу – и, судя по крику, сломал тому ключицу.
А на крыльцо уже взбегали прятавшиеся под рогожами мортусы, без своих страшных балахонов, с крюками, что несколько озадачило Архарова – он понял, что эта шалая братия для того и смылась с бастиона, вооруженная освоенными за несколько месяцев снарядами, чтобы малость повоевать, затем и крюки прихватила, и только смущало его, что каторжники, колодники и клейменые воры вдруг принялись защищать государство и закон.
– Архаров, держись! – услышал он пронзительный голос, и тут же чуть не сел на пол – Левушка, оттолкнув его, влетел в просторные сени и с тем же воплем «Держись, Архаров!» поскакал куда-то вглубь особняка, размахивая обнаженной шпагой.
Архаров обвел взглядом поле боя – увидел лежащего мужчину, увидел парня, которого треснул крюком, увидел и того, кого благословил по темечку – тот стоял на коленях и ничего не соображал.
– Ваня! Тимофей! – позвал он.
Высокий мортус обернулся к нему и скинул с лица колпак с дырками. Это оказался Тимофей.
– Связать, что ли? – проследив архаровский взгляд, догадался он.
– Связать. Поищи, в хозяйстве дожны быть какие ни есть веревки.
Тимофей приложил руку ко рту и загукал, забулькал, загудел по-лешачьи.