– Погоди, черная душа… Есть выход.
– И где же вы его изволите видеть?
Архаров завертелся на колокольне, поскольку Зарядье и днем-то знал плохо, а ночью, сверху, даже знакомых мест не узнавал.
– А вон! Там, кажись!
– Выход?
– Он самый. Мы можем взять фуру и дегтярные робы у мортусов.
– Опасно, сударь.
– Прокоптим как следует – и выйдет не опасно. Мне Самойлович убийственной силы курения дал – понюхай, Карл Иванович. Микроскопические создания сотнями дохнут.
Архаров дал Шварцу обнюхать рукав своего мундира.
– Какие, вы изволили молвить, создания? – деловито спросил Шварц.
– Микроскопические. Сам не видал, не знаю, а Самойлович божится, что они с человека на человека ползают и тем заразу разносят. А может, сами и есть зараза, черт ли этих докторов поймет.
– Благодаря моровому поветрию наука движется вперед, – поучительно изрек Шварц. – Не двинуться ли и нам?
– Вперед?
– Нет, сударь, вниз, с колокольни.
Если лезть впотьмах наверх было довольно легко, то спускаться вниз по крутой лестнице с высокими, выше тех, к которым привык Архаров, ступеньками, без света, наощупь, оказалось затруднительно. Наконец сползли и отправились туда, где уже должен был ждать Фомка.
Архаров размышлял так: с одним рублем все выходит складно, получивший его подозрительный Устин уже сидит под замком. Но судьба двух других пока – великая загадка. Они сошлись вместе в течение нескольких часов – и, может статься, француз-мародер что-то имеет по этому случаю сказать. Он был у покойного Арсеньича, когда туда пришел Устин… Может, и впрямь что-то заметил?
Совершенно вывалился из поля архаровского зрения третий подозреваемый – благообразный купчина, который столь достоверно врал про Устинову кончину. А для чего врал?
Знал ли он, что Устин замешался в темное дело с убийством митрополита? Для чего ему было таким образом прятать от любопытствующих человека, объявившего себя впоследствии убийцей?
– Извольте осторожнее, сударь, тут ступенька сильно выщерблена, – сказал Шварц.
По сравнению с кромешным мраком на лестнице обычный ночной мрак уже показался Архарову чуть ли не ясным днем.
– Сейчас проводим тебя, Карл Иванович, на Никольскую, а спозаранку я наведаюсь к мортусам.
– Они, сударь, чужих не любят. Они – колодники, у них свои понятия.
– Да, кстати, не скажешь ли, что означает «талыгай»?
– Сие слово означает «военный человек».
– Стало быть, не ругательное? – обрадовался Архаров. – Ну, тогда дельце это на мази. С мортусами я сговорюсь.
Его уверенность подкреплялась и тем, что из денег, выданных графом Орловым на розыск, оставалось более половины.
– Только не сказывайте им, что в сем деле и я некоторым образом соучаствую, – попросил Шварц. – Среди них непременно есть мои крестники. Иначе говоря, те, кого я упек в каталажку.
Архаров усмехнулся.
– Да уж постараюсь.
Вдали раздался глухой стук копыт.