Расписной спокойно парировал:
– Дурак ты. Я давно сижу, всякого навидался. Многие так делают. Да и как узнать? Ментам только накол дай, а дальше они сами умеют: установят слежку, на хвосте посидят, контакты зачистят, шмоны будут проводить, пока не найдут, что ищут, мусоряги свинорылые. А не найдут, так со злости сами столько подкинут, что мало не покажется! А пара лет в зоне – ох, немало! И сто́ит недорого – только шепни на ушко следаку имя и адресок…
Опять звякнула кормушка, явилась морда Моськи Поноса.
– Гамра… Гарме… Чтоб тебя!.. Давай налегке!
На вопрос, куда теперь, Моська брякнул ключами:
– На кудыкину гору! – А Кока с тревогой подумал, что вот, началось, и Моська отведёт его сейчас в петушатню.
Они быстро сбежали по лестнице во двор и толкнулись в здание, где уже побывали сегодня.
– Снова, что ли, на допрос?
Моська не ответил, довёл до двери “АДВОКАТ”.
– Заходь! – И велел прыщавому дежурному войти следом и наблюдать за порядком.
За железным столом сидела мать Коки, Этери!
– Мама? – остолбенел он, ожидая увидеть следователя или адвоката. – Ты… Как тут?..
Но солдатик грозно приказал не говорить на своём языке, а говорить на русском:
– Не положено!
Мать вытащила наугад из сумочки купюру:
– Возьми, милый! У тебя тоже есть мать! Дай нам поговорить!
Солдатик взял, молча ушёл в угол, сел на корточки и затих, глядя в пол.
Кока, в грязной одежде, пять дней не мытый, не решился обнять маму, но она сама прижала его к себе, прошептала, целуя:
– Держись, поможем!.. Да ты в настоящего супермена превратился! Борода тебе идёт! Как у персидского шахиншаха!
Они сели друг против друга. Мама в чёрном. Причёска, строгий макияж, как всегда. Но глаза печальны и усталы.
– Этери, как ты тут? (Он с детства называл мать по имени, она всегда выглядела как девочка.) Как… вы узнали?..
Мама вздохнула.
– Бабушка рассказала: пришли свои, сололакские менты, показали ордер на обыск, покрутились по квартире и ушли, ничего не тронули, сказали, видно, семья порядочная, а внука поймали в Пятигорске… А вот квартиру Нукри перевернули вверх дном…
– Это не моё было… Это Нукрино, я случайно попал… – по инерции отговорился Кока, но мать взяла его обеими руками за руку, сжала.
– Я взяла отпуск на месяц. Ищем пути сюда… Отец Нукри, Нестор, тоже тут, со мной прилетел… – Вдруг увидела красные пятна на запястьях, встревожилась: – Что с руками? Тебя тут не бьют? – Но Кока поспешил заверить:
– Нет, что ты! Я в тихой камере. Нас четверо. Камера большая, светлая. Все на своих постелях спят, бельё меняют раз в неделю… Играем в нарды, карты, шахматы. Музыку слушаем. Беседуем. Я Библию читаю. Кормят неплохо, борщ и каша, – пошёл заливать Кока, но мама фыркнула:
– Ну да, санаторий! “Белый лебедь”! Мне тут уже сказали, как это место называется. Может, хоть этот лебедь отучит тебя от всякой гадости?..
– Считай, уже отучил! Как бабушка?
– Не очень хорошо, я наняла сиделку. Она расстроилась, но не очень удивилась. Сказала, что давно знала, чем твои эпопеи закончатся! И добавила: ничего удивительного, у беспутного отца непутёвый сын, яблоко от яблони…
– Как ты приехала?