Кока: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– По вашей статье конфискация полагается. У вас есть ещё имущество, кроме квартиры с бабушкой? Нет? Ну, значит, конфисковывать нечего… Словом, мы никак не можем помочь друг другу?

– Чем я могу помочь? Я бы рад…

– Ага, счастливы… Были бы рады, давно бы сотрудничали и на свободу вышли, – сквозь зубы пробормотал Пётр Ильич, разочарованно собирая бумаги, а на вопрос об адвокате злобно буркнул:

– Будет, будет вам адвокат! – Он ощерился, словно кот. – Я не шучу. Если не поможете поймать и засудить этих подлецов-барыг, то на основании пятнадцати суток прокурор переквалифицирует статью на рецидивную, а та уже до пятнадцати лет. А прежде в петушатник кину, где вас зашкворят так, что в жизни не отмоетесь! Будете петухом по зонам кукарекать! Такое не скроешь! Я вам устрою весёлую жизнь! Секир-башка, как ваши звери говорят! А если поможете, то и мы вам поможем, суд учтёт… – Нажал звонок. – Если всё-таки решите не губить свою жизнь, то сообщите через персонал, я вас вызову на допрос. Только поторопитесь, через неделю я передам дело с новыми фактами в прокуратуру…

– Обязательно сообщу, – сник Кока, понуро покидая комнатку.

Когда в камере рассказал о допросе, Расписной поморщился:

– Плохо! Теперь жди от него пакостей! Они злопамятные, суки! Если своего не получат – мстят. Не слушал моего совета, теперь расхлёбывай! Да ты знаешь, что он может тебя с твоей большой статьёй в такую зону закатать, что ты там в два счёта окочуришься?! Просто от холода и голода!

– Да, это тут лафа, чифирь в постелю подают! А в зонах пахать надо, как папа Карло, – подтвердил Беспал (с утра изучавший разъяснения к Уголовному кодексу). – В зоне подъём, мать его, в шесть утра! Пять минут на покакать-пописать, бегом на завтрак, где кусок мокрого хлеба и кипяток, а потом – в цеха, в тайгу, на лесопильню! А там холодрыга! И бугры с дручками! И целый день пахоты за миску баланды с тараканами!

Расписной заметил:

– Известно: труд делает из человека обезьяну…

О господи! За всеми страхами Кока, оказывается, не видел самого страшного! Работа с утра до вечера! Это испугало не меньше самой зоны. Два страха слились в единый поток отчаяния, топивший последние островки надежды.

– А там… всех заставляют работать? – упавшим голосом спросил он.

– Такого, как ты, заставят. Воры не работают, отказники и отрицалы не пашут, за что и залипают по БУРам и крыткам! – охотно объяснил Расписной.

Беспал добавил:

– Это тебе не Амстердам, это матушка Русь! Все пахать должны!

– Из тебя пахарь – что из говна пуля! – хохотнул Расписной.

Они начали спорить, заставляют ли на строгаче пахать тех, кому за шестьдесят пять лет, а Коку просто придавило тоскливое, пугающее понимание того, что ему придётся годами вставать в шесть утра и целыми днями работать! А ещё подъём в милой и счастливой немецкой психушке казался катастрофой!.. Знал бы тогда, что ожидает, – вообще бы там остался! Или сидел бы в Париже! “Катастрофы впереди! И какие!” – твердил злой беспощадный голос, он не умолкал, иногда затихая, но потом с новой силой начиная запускать когти в душу, рвать её, вываливать в тоске, окунать в безысходность, топить в отчаянии, вызывать последние мысли о том, что если всё так обернётся, то лучше не жить вовсе, одним махом покончить с этой пыткой… Секир-башка… Петля, поезд, река – как-нибудь, но избавиться от грядущих мучений разом, поставить точку без запятой, чтоб не мучиться зря и ничего не знать, ведь смерть – это полное незнание…

Расписной вернулся к Кокиным делам, предположил:

– Не факт, что твой следак начнёт статью пересматривать. Думаю, пугает. Для того чтобы статью или часть поменять, нужны новые факты, – а какие у вас новые факты? Пятнадцать суток, сто лет в обед? Так сутки – это административка, не уголовщина, на ней рецидива никак не построишь, и барану ясно.

Беспал поморщился:

– Ну ты и наивняк! Какие на хрен новые факты? Не смеши манду, она и так дурочка! Как захотят – так и развернут дело! У вас дурь в сумке была? А где сейчас сумка? У них? Ну и всё! Напишут цидульку, что при повторном осмотре вещдока, а именно сумки, за обшивкой, в подкладке обнаружены патроны от макарова! А то и сам макаров! Иди доказывай потом, что волына не ваша, а это вместе с дурью уже на банду тянет. Ещё на вас, как на залётных, пару своих висяков и мокрух скинут! С них, тварей, станется! Им соврать, факты подкинуть, любую подлость сотворить – что кошке срыгнуть! Дай только гнулово устроить честным людям!

Расписной резонно возразил:

– Но зачем мусорам беспокоиться, менять статью, писать бумажки, отправлять прокурору на доследование? Зачем? Им не по фигу, сколько ему дадут – десять или пятнадцать лет?

Но Беспал стоял на своём:

– А из злобы. Назло. Зачем бешеная шавка кусает? – Чем вызвал скептическую улыбку Расписного.

– Ну, не знаю… Менты – суки ленивые, лишний шаг даром не сделают. Но всё может быть. Кривосудие правит! Говорил я тебе – пиши чистуху… Ты что думаешь, они без тебя всех этих барыг сами не знают?.. Всех знают наперечёт! Но местные не дают против них показаний, западло, вот они и ищут залётных, чтобы их руками жар загребнуть.

Однако Беспал опять был другого мнения. Если Мазила начнёт всех сдавать, то цепочка до Тбилиси доканает, а за это пришьют контрабанду и международную оргпреступность (он потряс разъяснениями к кодексу), а это – сговор, группа, не говоря о том, что за такое блядство в зонах его ждёт вечный позор и петушиный угол.

– Это похужее будет, чем те два-три года, которые ты ему всё обещаешь! Лучше как человек отсидеть, чем петухом по зонам шариться!

Расписной согласился с этим, заметив только, что сдать можно и втихую, чтоб никто, кроме следака, не знал, за это могут скинуть или даже статью поменять в меньшую сторону, но Беспал уставился на него:

– А ты откуда так хорошо этот дундель-мундель знаешь?