Кока: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Кока спросил:

– Почему эта тварь Какун ещё жив? Разве трудно проследить, куда он идёт после работы? Найти дом, ну и обработать, как полагается… как он зэков метелит. Или вообще того… мордой в реку…

Расписной проникновенно вгляделся в Коку:

– Э, да ты, я вижу, прозревать начинаешь? К нашим понятиям тянешься? А почему Какун жив… Кто сидит – достать его не может, а кто уходит – им не до Какуна. Пока ЦК не цыкнет, ЧК не чикнет! Но мысль правильная – такая сволочь жить не должна!

Сегодня с утра Расписной и Беспал опять схлестнулись – на этот раз из-за уборки хаты (хотя убирать почти нечего: помахать огрызком веника по двум метрам свободного пола, а сор собрать в ржавый совок и кинуть в очко). Расписной сказал, что плохо себя чувствует, не мог бы Беспал за него подежурить? Тот ответил, что уже на прошлой неделе отдежурил за него, добавив:

– Ты раб СССР, не я!

– Базар фильтруй, чтоб языка не лишиться, кикимора! – тихо прошипел Расписной, угрожающе шевеля спицами.

Беспал вдруг развернулся к Коке:

– Ты ещё на неделе не убирал! Давай мети!

– Тебе сказали – ты и мети! – огрызнулся Кока, уже понимая, что в тюрьме нельзя оставлять последнего слова не за собой.

Расписной довольно повёл глазами, кивком одобрил Кокины слова, а Беспал, ухватив тремя пальцами веник, начал злобно гнать пыль по полу, ворча, что, по правилам, должен дежурить Савва, но Савва вчера, задрав грязную рубаху и неснимаемый свитер, спросил, что у него на спине. Там обнаружилось несколько язв, отчего Расписной забеспокоился: “Пролежни! Срочно на больничку!” Язвы показали Моське Поносу, тот увёл Савву в санчасть.

После стычки притихли. Беспал занялся лепкой перстней из хлеба и фольги. Расписной то брался за вязанье, то что-то подсчитывал на бумажке, сверяясь со своей полкой. Крытник Граф мирно шебуршал в банке.

Кока разобрал свои вещи – вчера ночью умудрился постирать их в умывальнике, у Расписного было “хозяевое мыло”, – и они пахли, как спальное бельё в поездах.

Потом взял Библию, но читать не мог – сознание застилал гулкий шум в голове, возросший после ареста. Сквозь него слова Библии казались слишком простыми и далёкими от той бездны, на краю которой он стоит. Он ожидал от Библии скорой помощи, но пока не ощущал её, хотя сам строй букв успокаивал, даже баюкал, и вспоминались слова бабушки: “Стихи – пирожные, а проза – хлеб насущный!”

Его заинтересовали приписки и подчёркнутые кем-то прежде строчки. Где-то стояло на полях от руки: “И меня спаси, Господи!” Или: “Яви силу! Помоги!” На страницах – свечные следы. На семнадцатой странице – неразборчивый штамп епархии.

Он открыл Библию наугад, прочитал первое попавшееся на глаза. Фраза из Луки: “И кто не несёт креста своего и идёт за Мною, тот не может быть Моим учеником”. “Вот, и мне крест нести… А сколько нести?.. И за что, главное, он мне?.. Я же не Христос!..”

Расписной, заметив, что Кока открывает и закрывает книгу, понимающе кивнул:

– Поможет, когда срок свой знать будешь. Когда срок дадут, легче станет. Тогда и читай. Только щёк никому не подставляй – измордуют в хлам! В тюрьме Библия плохо канает. Если подставлять щёки, и другие части тела скоро придётся подставлять. Тут другой закон – око за око… Друзьям – добро, врагам – по справедливости, а она может быть разной! Врага можно простить, но до этого лучше убить… А почему убивают? Три причины – месть, ревность, бабки!

Кока вспомнил:

– Моя бабушка говорит: если жить по схеме “око за око, зуб за зуб”, то скоро все люди станут слепыми и беззубыми и передохнут от голода. Но вот интересно: почему народ выбрал Варавву, а Христа отправил на крест?

Расписной с сомнением покачал головой:

– Народ? А был ли там народ? Может, набежало ворьё на сходку? Устроило шабаш на этой Голгофе, закричало своего паровоза Варавву – вот и спасся вожак, а другого…

Ему не дала договорить брякнувшая кормушка, где возникло потное лицо Моськи Поноса.

– Гарме… Гамре… Давай, налегке!

– Что значит – налегке? – успел спросить Кока.

– Не везут, а тут, в тюрьме, кто-то что-то хочет…

От Моськи Поноса разило луком и водкой. Он тащился рядом, ковыряясь в крутом носу и ругая баб, баламутящих на втором этаже.

– Что за бабы? Женщины тоже здесь сидят?

Моська Понос вытаращил глаза.

– А где? Конечно, тут. С ними нет покоя. Мало этим ведьмам раз в неделю душ принимать, давай два раза! А нам квоты на воду урезали, куда там два раза! Вот суки упрямые… (“Мне бы твои заботы, Моська…”) И главное – всё время своих детёнышей видеть просят, заколебали совсем…