– Ты считаешь, что это действие ведического ритуала? – спросил я с сомнением в голосе. Говоря откровенно, я никогда особенно-то не верил во все эти магические обряды, не смотря на то, что принадлежал к ордену вольных каменщиков.
– Не знаю, – пожала плечами Мира, – а вы-то, Яков Андреевич, оказывается, Фома неверующий, – со смехом заключила она, отыскав наконец мешочек с травой хариды. – Ну, – пожала индианка плечами, – возможно, это всего лишь действие лекарственных трав, – улыбнувшись допустила она.
Мира высыпала засушенную траву на ладонь.
– И что бы я делала сейчас, – усмехнулась она, – если бы не привезла ее с собой из Калькутты?!
– Не знаю, – пожал я плечами, – возможно, сидела бы взаперти!
– Да уж, – кивнула моя индианка, – с княгини станется!
– Она не обижала тебя? – спросил я уже серьезно.
– Нет, – Мира покачала своей головой, – нам удалось-таки найти со вдовою общий язык!
Мира взяла свой мешочек, спрятала на место обклеенный цветной бумагой ящик с магическими принадлежностями, захватила серебряную кружку, из которой обычно отпаивала больную княгиню, коснулась на прощание своими устами моей щеки, словно взмахнула крыльями бабочки, и отправилась врачевать занемогшую Ольгу Павловну.
Я же решил перечитать дневник погибшего князя. Едва за Мирой захлопнулась дверь, как я полез за ним в ящик стола. На лбу у меня выступили капли холодного пота – я шарил ладонью в столе и ничего не находил. Наконец, я нащупал бархатную обложку своей лиловой тетради. Мне удалось вынуть ее из ящика письменного стола. Лежала она явно не на своем месте.
Я открыл ее и перелистал. На одном из листков оказался загнутый уголок. Мой дневник явно кто-то прочел.
– Гродецкий! – ужаснулся я вслух и снова сунулся в стол.
Дневник Николая Николаевича Титова исчез.
– Этого только мне не хватало, – пробормотал я, утирая ладонью пот со лба. Сережка англичанки также отсутствовала.
Мне оставалось только заключить, что в мое отсутствие мои апартаменты кто-то обыскивал. Только сейчас я понял, какую совершил глупость, взяв с собой в деревню своего Золотого дракона. Насколько больше пользы он смог бы принести мне именно здесь!
Кинрю оказался легок на помине.
Раздался тихонький стук в дверь.
– Кто там? – спросил я встревоженно.
– Ваш ангел-хранитель, Яков Андреевич, – ответил японец.
– Входи! – велел я ему, не убирая свой дневник со стола.
От моего Золотого дракона у меня практически не было секретов, тем более, в такой критической ситуации, которая вот-вот грозила выйти из-под контроля.
– Вы только посмотрите, Яков Андреевич, что я принес?! – сверкнул белозубой улыбкой японец.
– Очень интересно, – проговорил я заинтриговано, на минуту позабыв обо всех своих напастях, обрушившихся на меня, как снег на голову.
Кинрю держал в своих ладонях маленький серебряный сундучок довольно тонкой работы, с такой же узорной серебряной крышечкой.
– Что это? – осведомился я.
Золотой дракон молча приподнял ее, и я не поверил своим глазам. В серебряном сундучке лежала жемчужина…
– Эта та самая? – тихо спросил я пересохшими от волнения губами.
– Та самая, – ответил Кинрю, – настоящая! Та, что исчезла из спальни княгини!
– Где ты ее нашел? – поинтересовался я, выкладывая жемчужину себе на ладонь.
– Сейчас я все расскажу, – ответил Юкио, усаживаясь в кресло.