– Не тяни! – попросил я Кинрю. Мне не терпелось узнать, что же все-таки приключилось с жемчужиной. – Выкладывай все как есть! – торопил я его.
Жемчужина переливалась перламутром в свете чадящей свечи, закапавшей воском подсвечник. Она сияла девственной чистотой.
– То-то княгиня обрадуется! – протянул я с восторгом в голосе.
– Мне ее Саша показал, – начал японец. – Он ее под рождественским деревом нашел, – продолжил он, – в тот день, когда Мери-Энн с Гродецким поссорилась и Никита Дмитриевич Сысоев случайно подслушал их разговор.
– Вот как? – вслух удивился я.
Мой Золотой дракон кивнул мне в ответ.
– По-видимому, мисс Браун, – имя англичанки по-прежнему давалось японцу с трудом. Когда Кинрю произносил его, он старался спрятать глаза, – сама намеренно оставила ее в зале, где стояла рождественская елка, чтобы не отдавать Гродецкому. Возможно, поэтому, он ее и убил, – высказал вслух японец свое предположение.
– Не думаю, – тихо ответил я. – Ему была нужна жемчужина, а не мертвая англичанка. Своей смертью Мери-Энн только смешала ему все карты!
– Не знаю, – пожал плечами Кинрю. – Но, так или иначе, Саша советовался со мной, стоит или нет дарить ее Настеньке на рождение… Оно, у нее, кажется, в январе, – добавил японец.
– Так, значит, мальчик присвоил себе бабушкину жемчужину?!
– удивился я.
– Вовсе нет, – возразил японец, вступившись за Сашу. – Он и не знал, что она принадлежит княгине. Саша считал, что это жемчужина его гувернантки. Он собирался отдать ей ее на следующий же день, но неожиданно узнал, что Мери-Энн умерла.
– Вследствие чего он посчитал себя единственным обладателем редкого клада?! – усмехнулся я.
– В общем-то да, – согласился японец. – Но он сразу согласился отдать жемчужину мне, как только узнал, что она принадлежит его бабушке. Мальчик даже надеется, что это вернет ей здоровье! – добавил он.
– Добрая душа, – заметил я искренне. – Кстати, мне стало известно, что эту жемчужину Николай Николаевич Титов приобрел в Индии в тоже самое время, когда Гродецкий купил у того же ювелира другую жемчужину, схожею с этой, как две капли воды!
– Вот оно что?! – покачал головой японец. – Тогда все становится на свои места, – заметил он. – Но откуда вы это узнали? – удивленно поинтересовался Кинрю.
– Я обнаружил в архиве князя его дневник, – ответил я.
– Что же вы раньше молчали, Яков Андреевич?! – вспыхнул мой Золотой дракон. – Где он? Я хочу его прочитать! – заволновался он.
– Дневник исчез, – развел я руками.
– Яков Андреевич! – сокрушенно покачал головой японец. – Какая жалость!
– Совершенно с тобой согласен, – ответил я. – Подозреваю, что это дело рук господина Гродецкого!
– Но он же завтра покинет имение! – ужаснулся мой Золотой дракон. – И ищи тогда ветра в поле! – присвистнул он.
– Совершенно верно, – согласился я. – Мы должны его обязательно задержать!
– Но каким же образом? – заволновался Кинрю, его впалые щеки раскраснелись так, будто он побывал на морозе.
– Думаю, нам все-таки стоит обратиться к Медведеву, – ответил я.
– Так, значит, время пришло! – воскликнул Кинрю, потирая руки.
– Похоже, что да! – ответил я. – Я думаю, он не откажется поприсутствовать при нашем разговоре с Гродецким…
– Но вы же обидели его, – осторожно заметил Кинрю.
– Он – старая ищейка, – усмехнулся я, – мне кажется, что Лаврентий Филиппович настолько великодушен, что простит меня! Тем более, когда мы покажем ему жемчужину…
– Пожалуй, вы правы, – согласился японец.