– Заезжал тут такой один с неделю назад! Иваном его еще, кажется, звали… Холеный такой, ну, барин – барином!
Только по-мужицки одет, – добавил трактирщик. – Однако одежда эта ему как корове седло, – заметил он. – С первого взгляда видно, что он – человек из общества! – заключил трактирщик с многозначительным видом.
Кафтан на трактирщике сидел в обтяжку, и казалось, в любую минуту готов был лопнуть! Звали его, оказывается, Егором.
Лет ему было около сорока. Человеком Егор был тучным и рыхлым, словно расквасившееся тесто.
– А кто еще с ним был? – осведомился я.
– Кирьян Лопухин, – ответил Егор Савельевич.
– А еще?
– Дайте-ка вспомнить, – Егор Савельевич почесал у себя в затылке. – Ну, конечно! – воскликнул он. – Как же я раньше забыл?! Андрейка Головачев!
– Что за Андрейка?! – обрадовался я. Сердце мое забилось в предчувствии того, что дело наконец-то сдвинется с мертвой точки, и я узнаю имена убийц князя Титова.
– Мужик – мужиком, – повел плечами Егор Савельевич. – В Москву на днях укатил, еще до пурги. Так до сих пор и не возвращался! – добавил он.
– Вот ведь незадача! – выдохнул я разочарованно.
– Да, вы не расстраивайтесь, барин, – успокоил меня трактирщик. – Явится он со дня на день!
– Спасибо тебе, Савельевич, – поблагодарил я трактирщика и протянул ему свой кошелек с серебром.
– Щедрый ты, барин, – ответил Егор Савельевич, вытирая очередную тарелку. – И чего тебе эти каторжные сдались?!
– Почему каторжные? – не понял я.
– А на роду у них написано, что туда им всем и дорога! – ответил трактирщик. – И Кирьяну, и Андрейке, и этому вашему лже-Ивану!
Мне невольно подумалось о том, что боги не одну только Миру наделили даром предвидения.
Не успел я вернуться в усадьбу, как меня встретил Медведев.
– Ну, как успехи, Яков Андреевич? – вкрадчиво осведомился он, прищурив свои светло-голубые глаза. С первого взгляда была видно, что он держит что-то у себя на уме.
– Прогулка выдалась замечательная, – ответил я. – Свежий воздух, снежок, природа…
– Да я вас не об этом спрашиваю, Яков Андреевич, – широко улыбнулся Лаврентий Филиппович. – Не зря ведь вы в деревню-то ездили! Пронюхали видно чего? Верно я говорю?
– Что-то вам, Лаврентий Филиппович, пригрезилось, – ответил я, мне не хотелось раньше времени посвящать его в свои предположения.
– А у меня вот из комнаты платочек исчез, – задумчиво проговорил Медведев.
– Какой такой платочек? – я сделал вид, что удивился.
– Да с вензелями Николая Николаевича, – ответил Лаврентий Филиппович. – Тот, что был весь в крови, – пояснил квартальный надзиратель с заговорщическим видом, – именно его я нашел в вещах вашей индианки…
– Какая жалость! – посочувствовал я ему.
– И вы, конечно, Яков Андреевич, не имеете к этому инциденту ну никакого отношения! – произнес он с сомнением.
– Разумеется, не имею, Лаврентий Филиппович, – развел я руками. – В усадьбе творятся ну прямо-таки какие-то чудеса!
– Ага, – поддакнул Медведев, – как пан Гродецкий не скажет, рождественские!
При упоминании этого имени у меня мороз пробежал по коже.