— А что случилось потом? Между ними вышла размолвка?
— Нет, Джордж умер.
— О! — Монк смутился. — Примите мои соболезнования.
— Благодарю вас. — Чарльз откашлялся. — Нам нравился Грей, но, разумеется, в известных пределах. Моя жена, как и все мы, очень любила Джорджа и в какой-то мере перенесла это чувство на его друзей.
— Понимаю.
Монк зашел в тупик. Видела ли Имогена в Джосселине лишь друга Джорджа? Или просто была очарована обходительностью и остроумием Грея? Когда она говорит о Джосселине, лицо ее оживляется — точь-в-точь как у Розамонд Шелбурн. Неужели Чарльз настолько слеп, что не видит этого? Или просто не желает обращать внимания?
Отвратительная, опасная мысль внезапно вторглась в сознание Монка: что, если женщина, из-за которой убили Грея, вовсе не леди Шелбурн, а Имогена Лэттерли? Как бы выяснить, где находился Чарльз во время убийства?
Он перевел взгляд на Чарльза. На гладком лице мистера Лэттерли читалось разве что раздражение, но никак не сознание вины. Монк лихорадочно соображал, как повернуть беседу в нужное русло. Мысли его были тягучи, точно клей. И как это Имогену угораздило выйти замуж за Чарльза!
Внезапно Монк вспомнил трость в прихожей Джосселина Грея. Ах, если бы он еще смог вспомнить руку, держащую эту трость, и лицо владельца! Тем не менее он почему-то был уверен, что хорошо знает этого человека и что это не Лоуэл Грей. Какой смысл был лорду Шелбурну притворяться, будто он впервые видит Монка? Ведь никто в Шелбурн-Холле понятия не имел, что их гость лишился памяти. Возможно, именно Чарльз Лэттерли — владелец трости?
— Вы бывали когда-нибудь в квартире майора Грея, мистер Лэттерли?
Вопрос вырвался совершенно непроизвольно. Но теперь назад дороги нет — придется выяснять все до конца. Хотя бы ради собственного спокойствия нужно убедиться, что его дикая догадка безосновательна.
Чарльз слегка удивился:
— Нет. А зачем вам это? Вы же наверняка были там сами. О том, как он жил, я ничего вам рассказать не могу.
— Неужели вы ни разу к нему не заходили?
— Я уже ответил: нет. Просто не было повода.
— Полагаю, и родственники ваши тоже ни разу там не бывали?
На дам Монк теперь старался не глядеть. Он знал, что вопрос бестактен, даже, пожалуй, оскорбителен.
— Конечно!
Чарльз с трудом сдерживался. Хотел добавить еще что-то, но тут вмешалась Имогена:
— Вас интересует, где мы все находились в момент убийства Джосселина, мистер Монк?
Он не услышал сарказма в ее словах. Имогена смотрела на Монка внимательно и серьезно.
— Не выставляй себя на посмешище! — вспылил Чарльз. — Если ты не можешь отнестись к делу серьезно, Имогена, оставь нас и побудь в своей комнате!
— Я совершенно серьезна, — ответила она, на миг отвернувшись от Монка. — Если Джосселина убил кто-то из его друзей, то мы тоже оказываемся под подозрением. Право, Чарльз, разумней будет объяснить, где находился каждый из нас в это время. Иначе мистер Монк может начать проверять все сам.
Чарльз побледнел и уставился на Имогену, как на готовую ужалить змею. Монк чувствовал себя крайне неловко.
— Я был на званом ужине у друзей, — буркнул Чарльз.
Если он считал это стопроцентным алиби, то жестоко ошибался. Монк не мог удовлетвориться таким ответом. Он взглянул в бледное лицо Чарльза.
— Где это происходило, сэр?
— На Даути-стрит.
Имогена не сводила с Монка безмятежных глаз. Эстер отвернулась.
— А номер дома, сэр?