— Вы сказали, что пришли к какому-то заключению, мистер Монк. Так поделитесь с нами.
Она настороженно смотрела на Монка. В течение нескольких секунд он не мог подобрать нужные слова. Пауза затягивалась. Подбородок Имогены чуть вздернулся, но она по-прежнему смотрела ему в глаза.
— Я… — начал он и замялся. Пришлось начать снова: — Убийца… это был кто-то из знакомых майора, — продолжал он уже почти машинально, — человек его круга и общественного положения.
— Чепуха! — перебил Чарльз, стремительно выходя на середину комнаты, словно намеревался силой заставить Монка замолчать. — Люди круга Джосселина Грея не могут быть причастны к убийству! Если это все, до чего вы додумались, бросьте это дело и передайте его более искусному сыщику.
— Ты бываешь иногда удивительно грубым, Чарльз. — Глаза Имогены сверкнули, а на щеках проступил румянец. — У нас нет никаких поводов сомневаться в профессиональных навыках мистера Монка и уж тем более говорить об этом вслух.
Чарльз замер, дерзость была неслыханная.
— Имогена, — начал он ледяным тоном, но затем вспомнил о женской чувствительности и сбавил тон. — Я понимаю, что ты потрясена. Может быть, тебе лучше уйти к себе, успокоиться и выпить ячменного отвара?
— Я не потрясена и не желаю пить ячменный отвар. И достаточно хорошо себя чувствую, чтобы ответить на вопросы полиции. — Она повернулась к Монку. — Вы ведь хотели задавать вопросы, мистер Монк?
Монк попытался собраться с мыслями, собрать воедино все, что ему об этих людях известно, но лишь почувствовал себя полностью несостоятельным. Все воспоминания были заслонены внезапным ощущением тоски о чем-то недостижимом: его словно преследовала прекрасная, но, увы, неуловимая мелодия.
Он и сам чувствовал, что ведет себя глупо. Видимо, Имогена будила в нем воспоминания о счастливом времени, когда он был любим, — времени, о котором Монк забыл в тот роковой миг, когда тяжелый экипаж перевернулся на скользкой мостовой и страшный удар лишил его прошлого. Но помимо блестящего честолюбивого сыщика, острого на язык и упивающегося своим одиночеством, в нем по-прежнему жил и другой человек, о котором постоянно напоминала Имогена. И если нынешнему Монку суждено прорваться через кошмар последних дней, он непременно восстановит старое знакомство.
— Поскольку вы были дружны с майором Греем, — снова начал он, — то, возможно, он делился с вами своими тревогами. Не упоминал ли он, что кто-то не любит его или преследует по каким-либо причинам? — Монку показалось, что речь его невнятна, и он проклял себя за это. — Говорил ли он при вас о завистниках или соперниках?
— Ни разу. Да и как мог кто-нибудь из знакомых Джосселина убить его? — спросила Имогена. — Он был просто очарователен. Я не помню случая, чтобы он с кем-то поссорился. Самое большее, он мог остроумно высмеять собеседника, и подчас весьма язвительно.
— Моя дорогая Имогена, ну разумеется! — вмешался Чарльз. — Это был грабеж, иначе просто и быть не может!
Имогена вздохнула и, не обращая внимания на реплику мужа, продолжала смотреть на Монка, ожидая его реакции.
— А я полагаю, шантаж, — ответил Монк. — Или, возможно, ревность.
— Шантаж? — Чарльз пришел в ужас, он ушам своим не верил. — Вы имеете в виду, что Грей кого-то шантажировал? Могу я спросить, каким образом?
— Если бы мы знали это, сэр, мы бы легко определили, кого именно он шантажировал, — ответил Монк. — И расследование было бы завершено.
— То есть вы вообще пока ничего не знаете.
Голос Чарльза вновь зазвучал уверенно.
— Напротив, мы знаем очень много. У нас даже есть подозреваемый, но мы бы не хотели его арестовывать, пока не отработаем все остальные версии. — Говорить этого не следовало, но больно уж хотелось Монку осадить Чарльза, сбить его с толку и насладиться его растерянностью.
— Вы явно совершаете ошибку. — Чарльз смотрел на него, прищурив глаза. — По крайней мере, мне так кажется.
Монк сухо улыбнулся:
— Я и сам пытаюсь найти другое объяснение. Поэтому собираю факты везде, где только могу. Уверен, что вы это уже заметили и оценили.
Краем глаза Монк уловил, что Эстер улыбнулась, и это определенно доставило ему удовольствие. Чарльз что-то проворчал себе под нос.
— Мы действительно хотим помочь вам, — нарушила молчание Имогена. — Мой муж пытался уберечь нас от потрясения просто из деликатности. Но мы очень любили Джосселина и готовы сообщить вам все, что нам о нем известно.
— Боюсь, «очень любили», моя дорогая, слишком сильное выражение, — недовольно буркнул Чарльз. — Мы, конечно, симпатизировали Джосселину, но принимали его только ради Джорджа.
— Джорджа? — Монк нахмурился. О Джордже он слышал впервые.
— Мой младший брат. — пояснил Чарльз.
— Он дружил с майором Греем? — оживившись, спросил Монк. — А мог бы я поговорить и с ним тоже?
— Боюсь, что нет. Но вы правы, он достаточно хорошо знал Джосселина. Какое-то время они были близкими друзьями.